Книга Жестокий мажор, ненавижу!, страница 9 – Ольга Вереск

Это я тоже замечаю.

Между нами стол. Раньше забиралась на кровать с ногами и отбирала наушники. Сейчас стоит, вцепившись в сумку. Ремень пересекает грудь. Думаю не про дисперсию. Думаю, как этот ремень снять и проверить ладонью, тёплая ли ткань.

В горле сухо. Ниже — нет. Жмёт. Сдвигаюсь на кровати, чтобы стояк не торчал совсем уже по-идиотски.

— Как тебя там? Виктория?

Подбородок дёргается.

— Ты прекрасно помнишь.

— Тогда не будем тратить время на знакомство.

Киваю на бумаги. Она подходит, видит одно кресло, смотрит на стул у стены. Ждёт, что подам.

Не подаю.

Сама подтаскивает. Ножки цепляют ковёр. Сумка сползает, ловит на ходу, садится молча. Платье задирается на бедре. Полоска кожи. Забываю, куда смотрел. Ладонь туда сама просится. И дальше.

Молчание лезет под кожу хуже ругани. Ёрзаю. Штаны садятся окончательно. Ненавижу, что она это делает, даже не стараясь.

— Прежде чем начнём, я хочу поговорить.

— Почасовая ставка включает разговоры?

— Данила.

Так звала в ту ночь. Кровь во рту, жёлтый свет кухни, «всё будет хорошо».

Потом чужие руки. Вопросы. Отец в коридоре больницы.

Дальше не надо. Лучше рот. Как складываются губы вокруг моего имени. Стояк от этого не падает.

— Доставай учебник, Семенова.

Папку вытаскивает медленно.

— Хорошо. Но делать вид, что мы чужие, я не собираюсь.

— На работе полезно соблюдать дистанцию.

Попадаю. Облизывает пересохшую губу, глаза вниз. На шее жилка. Смотрю и забываю следующую фразу.

Язык по нижней губе — быстро, нервно. В штанах сразу совсем плохо. Представляю, что будет, если притянуть её через стол. Грудь ходит чаще. Чёрное платье при таком взгляде почти ничего не прячет. Соски слабо проступают. Не должен. Замечаю. Хочется прикусить ткань там, где натянуто сильнее.

Тянет вниз. Член упирается в ширинку так, что расстегнуть бы и сидеть дальше — пусть видит. Не расстёгиваю. Бедро под столом сжимаю до боли.

Список долгов. Ждал оправданий. Она предлагает дисперсию. Заебись, приехали.

— Мне нужно понять твой уровень. Вот пять заданий. Первые два простые.

— Оставь. Заплачу кому-нибудь, решат.

— На устную пересдачу вместо тебя тоже кто-нибудь пойдёт?

— Хочешь?

— Нет.

Коротко. Без улыбки.

Её вопрос тонет: я добрался до колонки. Возвращаюсь — она уже тянется к пульту. Перехватываю раньше. Рука так и остаётся в воздухе.

Пальцы почти столкнулись. Запястье тонкое. Даже на расстоянии кажется тёплым. Ногти, сгиб локтя, платье снова на груди, когда отдёргивается. Поймать бы эту руку. Положить бы её себе между ног и спросить, это тоже в программе.

— Чужие вещи без разрешения не трогают.

Губы у неё сжаты. Любуюсь, гад.

— Тогда убери звук сам. Я не стану перекрикивать колонку.

— Мне нормально. — Откидываюсь. Пусть первая сорвётся.

Смотрит на часы, пишет на полях.

— Что пишешь?

— Сколько времени ты тратишь на выпендрёж.

— Жалобу мамочке?

Шея сразу горячая.

— Тебе. Потом посчитаешь, сколько осталось до отчисления. Первое задание, кстати. Бесплатно.

Перегибаюсь. Она перечёркивает время, ставит новое, на меня даже не глядит. Упрямая.

С такого угла вырез ближе. Тень между грудей. Туда бы рот. Или пальцы. Дышу носом, чтобы не было слышно. Член снова дёргается. Статистика, блядь. Самый горячий предмет на свете, если её объясняет Семенова.