Книга Жестокий мажор, ненавижу!, страница 73 – Ольга Вереск

Надеваю джинсы, собираю хвост. Кладу в сумку тетради и пакет с мамиными чистыми вещами. После занятий поеду в больницу.

Ленин автобус застрял. Пишу ей: «Не спеши». Потом смотрю на вход и жалею, что не попросила поторопиться.

Можно развернуться.

Но завтра здесь будут те же лица. А пропущенную работу никто за меня не сдаст.

На первой ступеньке спотыкаюсь. Парень с телефоном негромко смеётся.

— Осторожно. Тебе сегодня ещё на колени вставать.

Его приятель поднимает камеру.

Я прохожу мимо. Пальцы в кармане впиваются в ключи от нашей квартиры. Дома можно запереться.

Колени сами вспоминают ковёр. Юбка. Его взгляд сверху. Тошнит. И тянет внизу живота — коротко, гадко, как удар.

В холле кофе, мокрые куртки. Девушка спорит из-за пропуска. Счастливая: ей хотя бы надо только достать его из сумки.

Кто-то касается моего плеча, протискиваясь мимо. Отшатываюсь, бьюсь сумкой о перила. Парень даже не замечает. У меня ледяные ступни, а до второго этажа еще целый пролет.

Любое касание теперь чужое. Плечо горит, будто это были его пальцы. Не были.

Возле автомата стоит Андрей.

Тот самый. Его рука, тянущаяся ко мне, Данилино раздражённое «руки убрал» — всё вспоминается сразу.

«Твоё не трогаем». Слово до сих пор садится в живот. Его слово. Не моё.

— Семенова! Кофе принесёшь?

Он показывает пластиковый стаканчик. Рядом хихикают две девушки, имён которых я не знаю.

— Сам донесёшь.

Получается тихо. Приходится повторить, потому что он нарочно подносит ладонь к уху.

— Ого. А Зверю носила.

— Пропусти.

Андрей стоит посередине прохода. Можно обойти, но для этого нужно протиснуться между ним и стеной. Я останавливаюсь.

— Прайс поменялся? После рекламы?

Под ребрами дергает, рот наполняется слюной. Сглатываю. Только не блевани здесь, не дай им еще и это.

Сзади подходят студенты, которым нужно наверх. Один раздражённо просит не загораживать лестницу. Андрей отступает к автомату, будто сам собирался.

Я прохожу. На спине остаётся его голос:

— Не забывай своих первых клиентов!

Возле аудитории вынимаю телефон. Пишу Лене, что уже здесь. Три раза стираю последнее слово, потому что попадаю мимо букв.

На нашем столе лежит бумажный стаканчик. Пустой. На боку маркером выведено: «За хорошее обслуживание».

Несколько монет внутри.

Я смотрю на них слишком долго. За соседним рядом кто-то перестаёт разговаривать.

— Не трогай, — говорит Марина. — Вдруг чужое.

— Чьё? — спрашиваю, чувствуя, как деревенеет лицо.

Она пожимает плечами.

— Откуда я знаю?

Она снимает. Телефон на меня нацелен. Так вот зачем ей стакан: ждёт, когда сорвусь. С удовольствием бы швырнула ей в лицо, с этой мелочью вместе. Только весь универ будет ржать, как я орала. Зажимаю зубами губу.

— Убери телефон.

— Я себя снимаю, — Марина усмехается в экран.

— Тогда поверни к себе, — говорю; во рту пересохло.

Марина закатывает глаза. Кто-то шепчет ей что-то, она улыбается.

Лена появляется в дверях запыхавшаяся, с расстёгнутой курткой. Одного взгляда ей хватает.

— Это твоё? — спрашивает она Марину, показывая на стаканчик.

— Вы обе теперь ненормальные?

Лена фотографирует надпись и стол, ставит стаканчик на подоконник. Садится рядом со мной. Куртку не снимает.

— Дай руку.

— Не надо.

Она кивает. Вместо руки кладёт между нами пачку салфеток. Не обнимает, не начинает говорить, что всё будет хорошо. Просто достаёт тетрадь.