Книга Жестокий мажор, ненавижу!, страница 26 – Ольга Вереск

Чайник щелкает. Я режу лимон слишком толсто, переделываю один ломтик. Руки трясутся. Приходится поставить нож и упереться ладонями в стол.

За стеной смеются.

Данила заходит, когда я расставляю чашки на подносе.

— Не отравишь? — он наклоняет голову, разглядывая мои руки.

— Не дождёшься, — отвечаю, сильнее сжав ручки подноса.

Он придерживает поднос и наклоняется. Взгляд цепляется за мой рот. До его губ сантиметры, и у меня предательски тянет под ребрами. Прикусываю щеку. Не смей. Только не сейчас.

Жар ударяет от груди вниз. Под свитером мокро у лопаток. Соски твердеют от его близости, не от пара чайника. Поднос дрожит. Если он шагнёт ещё — упрусь ему в грудь или поцелую первой. Не знаю, что хуже.

Его пальцы рядом с моими на ручке. Горячие. Помню зелёнку. Помню, как хотелось эти пальцы в рот ещё в библиотеке, которой не было вчера. Сейчас хочется так же. Стыдно до дрожи в коленях.

Конечно, замечает. Отпускает поднос не сразу.

Большой палец задевает мой мизинец. Коротко. Намеренно. Искра по руке в живот. Он усмехается уголком рта, как человек, который всё посчитал.

— Вот видишь. Можем же нормально.

— Отойди, горячее.

В гостиной для подноса освобождают середину стола. Ставлю чашки, оставляю свою возле папки и сажусь на край дивана.

Юбка задирается, когда сажусь. Поправляю. Данила смотрит. Не прячется.

— А сахар? — спрашивает незнакомый парень.

Молча приношу сахарницу.

— Ложку тоже можно.

На столе лежит пять ложек.

Я смотрю на него. Он смотрит на Данилу, ожидая разрешения засмеяться. Данила крутит свою ложку за тонкую ручку.

— Передай человеку, Вик.

От короткого «Вик» перехватывает горло. Так он звал меня наедине. Сжимаю ложку, пока узор не впечатывается в палец. Не называй меня так. При них не смей.

Имя садится ниже живота, тёплое и чужое в этой комнате. Между бёдер тянет от одного слога. Ненавижу свой слух.

Кладу ложку возле чужой чашки. Сажусь снова.

— Расскажи о себе, — предлагает Макс.

— Ты со мной второй год учишься.

— Ну, мы же не все знаем. Где живешь, например?

Называю район. Один из незнакомых парней присвистывает.

— Сюда добираться дольше, чем работать.

— Я успеваю.

— А мать чем занимается? — спрашивает Алекс.

Данила поднимает на него глаза.

Я замечаю это движение и почему-то жду, что он остановит. Как остановил камеру. Но Данила отпивает чай.

— Сейчас не работает, — отвечаю, придвигая чашку ближе.

— А отец? — Алекс лениво крутит телефон, не отводя глаз.

— Его нет. — Я смотрю в чай, пока голос не становится ровнее.

— Понятно. Поэтому у нас такая самостоятельная.

Я беру чашку. Держу обеими руками, чтобы не дребезжала о блюдце. В голове крутится: дома осталась мамина каша, я так и не убрала ее в холодильник.

— Денег сколько дают? — спрашивает второй незнакомый парень.

— За статистику или за гостеприимство? — уточняет Макс.

Смеются. Чай обжигает язык. Я проглатываю, не почувствовав вкуса.

— Данила, достань проект.

— Мы отдыхаем.

— Я работаю. У тебя в расчете два спорных места. Преподаватель наверняка отметил.

Он смотрит на меня долго. Затем тянется к лежащей на кресле папке и бросает ее на стол. На первой странице действительно две красные пометки.

— После гостей.

— Хорошо. Я пока посмотрю.

Переворачиваю лист, достаю карандаш. Зачеркиваю ошибку, которую вчера показывала трижды. Вокруг продолжается разговор, но теперь я могу смотреть в бумагу.