Книга Не мой парень, страница 77 – Алайна Салах

— Где она? — сиплю, упираясь трясущейся рукой в стену.

— Берлингтон…Я продумал, ты должна знать.

Я не помню, как оказываюсь в такси. Не помню ни минуты из нашей поездки до госпиталя. Бесцельно тычу в экран телефона, глядя на неотвеченные сообщения. Два из них от Софи с предложением встретиться. Я игнорировала их, оправдывая себя тем, что из-за проекта у меня совсем нет времени, и что я обязательно встречусь с ней, но позже. Идиотка.

Я поднимаюсь на этаж, где, как мне сказали, находится реанимация, и сразу утыкаюсь взглядом в Пола. Он сидит в кресле, съежившийся вдвое, обхватив голову руками до белизны в костяшках. Родители Софи несколько лет назад переехали в Таллахасси, поэтому здесь их нет. Они, наверное, с ума сходят.

— С ней все будет хорошо, — произношу с ложной твердостью, сжимая его плечо. — Это же Соф. Она, наверное, просто потеряла сознание от злости.

Пол никак не реагирует на мой напускной оптимизм, лишь опускает голову ниже.

Если бы меня спросили, что мучительнее всего на свете, я бы не задумываясь назвала две вещи: ожидание и неизвестность. Я не допускаю мысли о худшем. Мозг сам выставляет защитный ограничитель, не позволяя ни на секунду поверить, что Софи может уйти. Умирают, будучи больными или слабыми, уставшими от жизни. Умирают те, кому неинтересно жить. Но Софи, с ее неиссякаемой энергией, которой хватило бы, чтобы согреть небольшую планету, с ее грандиозными планами покорить каждую точку земного шара, с ее завидным умением крепко стоять на ногах…Она просто не может.

Звонок отца врывается в белый шум мыслей, и я машинально тяну пальцем зеленый значок:

— Дочка, ты целый день не берешь трубку, — слышится его недовольный голос, — Ты не знаешь, Финн…

— Я больнице Берлингтон, пап. Софи попала в аварию.

В трубку сыплются вопросы, но я не нахожу в себе сил отвечать на них и безвольно роняю телефон на колени. Дверь распахивается и в дверях кабинета реанимации появляется врач, затянутый в маску. Я четко осознаю, что сейчас нас двое. Тех, кто с колотящимися сердцем всматривается в неприкрытую часть лица, пытаясь разгадать приговор нашим чувствам. Он становится ясен, когда мужчина устало тянет бледную ткань вниз, обнажая сочувственную кривую губ.

— Мне очень жаль, — звучит его голос в параллельной жестокой вселенной.

Глухое всхлипывание Пола нестерпимо таранит голову. Я не могу вымолвить не слова, растерянно уставившись перед собой. Почему он плачет? Он принял слова врача всерьез? Поверил, что нашей…моей Софи больше нет?

Врач громко шевелит губами, но каждая произнесенная им буква отскакивает от тела словно шарик пин-понга. Для чего он транжирит слова? Ведь Софи нет. Моей единственной подруги и самого близкого мне человека больше нет.

Я оседаю на пол прямо там, где стою, посреди коридора. Мне кажется я проваливаюсь под землю, там где нет кислорода. А иначе чем объяснить, что я не могу дышать.

Кажется, я плачу, но слезы не приносят облегчения, поэтому я крепко стискиваю веки, так что глазные яблоки начинает саднить. Я хотела позвонить ей на днях, а ее больше нет.

У меня в телефоне есть куча голосовых сообщений от нее. Если их включить, то ее голос, совсем живой, зазвучит в стенах, где мне сказали, что ее больше нет:

Эй, яркая звезда на небосклоне рекламы. Приезжай как-нибудь в гости, что ли? Сто лет не виделись. Я таак по тебе соскучилась.