Книга Не мой парень, страница 79 – Алайна Салах

Пока мать рассказывает о том, сколько в прошлом году заработал отец ухажера сестры и о стремительно растущем количестве ее фолловеров, я успеваю выкурить две сигареты.

— Рад, что у вас все в порядке, мам. — говорю на прощанье. — Берегите себя.

И пусть мы с семьей не близки, я даю себе слово звонить им хотя бы раз в неделю, чтобы удостовериться, что с ними все хорошо.

Мои мысли снова возвращаются к ней: к потухшему взгляду и бледным губам. Ненавистное чувство беспомощности вновь отравляет кровь. Я ничем не могу ей помочь, потому что всех денег мира не хватит, чтобы залатать горечь утраты. Пожалуй, именно в такие моменты понимаешь, насколько жалки и никчемны эти бумажки, за которые ты день изо дня бьешься как проклятый.

Тянусь, чтобы налить себе виски, когда в дверь стучат. У меня редко бывают гости, тем более, без приглашения. Рву дверь и стыну на пороге при виде хрупкой фигуры Тони. Ее лицо еще бледнее, чем пару часов назад, дрожащие руки обжимают предплечья, несмотря на то, что на улице плюс тридцать пять.

— У меня никого не осталось, — вылавливаю сквозь гул сердца ее глухой шепот. — Я совсем одна.

Отчаяние этих слов больно жалит грудь. Я шагаю за порог, и беру ее за руку, втягивая в квартиру.

— Ты не одна, Тони, — сжимаю ее плечи, как если бы это помогло вколотить в нее эту веру. — У тебя всегда есть я.

Тони тяжело втягивает носом воздух, застыв в моих объятиях.

— У меня есть Тедди, но он далеко, — бесцветно говорит мне в плечо. — Ближе, чем Софи, но все равно далеко.

Я не хочу сейчас думать ни о каком Тедди, поэтому обнимаю ее крепче и увлекаю за собой в гостиную. Тони пришла ко мне, и мой долг о ней позаботиться. Из всех возможных вариантов, она выбрала именно меня.

Я усаживаю ее на диван и, набросив на плечи плед, иду за стаканом воды. Возможно, алкоголь подходит лучше, но не уверен, что в горе он сработает правильно.

Тони обхватывает стекло двумя руками и запрокидывает в себя. Ее тонкая шея дергается, силой вмещая глотки. Возвращает стакан мне и поднимает хрустально-зеленый взгляд:

— Посиди со мной.

В этот момент она такая маленькая и потерянная, что грудь немеет, лишая возможности говорить. Молча опускаюсь рядом, и нахожу ее ледяную руку с длинными тонкими пальцами.

— Без нее так холодно, Финн, — хрипящий в тишине шепот.

Я пытаюсь найти слова, чтобы облегчить ее боль, слова, которые пообещают ей успокоение, но скудное красноречие в очередной раз мне отказывает. Возможно, таких слов просто не существует. Поэтому вновь обнимаю ее плечи и тяну к себе. Тони не сопротивляется: кладет голову мне на грудь и крепко обвивает руками шею.

Свежесть трагедии должна изолировать привычные рефлексы, но этого не происходит. Голова кружится от лавандового запаха ее кожи, и от нежности прикосновения волос. Я мудак, но я могу перестать наслаждаться каждой секундой. Тони не плачет, просто тяжело дышит в самое сердце, прожигая теплом ткань моей футболки. Я глажу ее по голове, прижимая спину к себе всей шириной ладони. Кажется, если отпущу — она может рассыпаться.

— Финн, — шепчет через пересохшие губы и поднимает глаза. Упоительным звуком повторяет мое имя снова и тянется ближе.

Глаза гаснут, едва она прикипает к моему рту. Ее шумный вдох отдается взрывом в каждой части тела, холодные пальцы скользят под мою футболку.