Книга Демон-босс, страница 78 – Алайна Салах

— Это я от счастья, — выдаю с улыбкой. — Скоро выхожу замуж. Говорю и тотчас корю себя за несдержанность. Со стороны может показаться, будто я хочу похвастаться. Но уж очень велик соблазн увидеть, как рот Оли приоткроется. Игорь бы сейчас сказал, что я веду себя как рядовая баба. Что есть, то есть.

Реакция секретарши Шапошникова не разочаровывает. Рабочий телефон звонит уже несколько секунд, а она и не думает брать трубку, глядя на меня во все глаза.

— За Игоря Вячеславовича? — произносит она с неверием.

— А-ха, — подтверждаю я, не в силах перестать улыбаться. — Подскажи, Олег Евгеньевич у себя?

— А вам ведь сорок с чем-то, да? — будто не услышав вопроса, продолжает она. — С ума сойти. Бывает же такое…

— Ладно, я сама к нему зайду. — Развернувшись на каблуках, я напеваю себе под нос: «Если вам немного за тридцать, есть надежда выйти замуж за принца».

— А вы не беременны? — несется мне вслед.

Я смеюсь. Пожалуй, не буду опровергать это предположение, чтобы остаться главным ньюсмейкером производства, так сказать, посмертно.

— Олег Евгеньевич, можно? — вежливо осведомляюсь я, постучавшись.

— Входите, Любовь Владимировна, — сухо произносит Шапошников, не отрывая взгляда от монитора. Так он делает всякий раз после полученного заявления об увольнении. Будто и не он передо мной на коленях стоял и в любви признавался.

— Что у вас?

— Пришла сообщить, что положенные две недели я отработала и больше не появлюсь.

В кабинете повисает гробовое молчание. В течение нескольких секунд Шапошников буравит меня взглядом, а потом начинает жалостливо моргать, словно вот-вот заплачет.

— Ну и кто ты после этого, Люба?

— Я? Думаю, ответственный сотрудник, который честно выполнил условия трудового договора.

— А в общечеловеческом смысле?

Я раздраженно вздыхаю. Ну вот что он за тип такой? Душный манипулятор, как сказала бы Ника. Любую весну затопчет своим нытьем.

— В общечеловеческом смысле, я свободная женщина, которая никому ничего не должна. Буду благодарна Олег Евгеньевич, если оставите попытки внушить мне чувство вины. Я наемный сотрудник, который имеет право уйти в любой момент.

— Думаешь, я не знаю, откуда ноги растут? — фальцетом верещит генеральный. — Уходишь за толстым Ждановским кошельком. Где твое достоинство, Люба? Инженер со стажем и туда же. Ведешь себя как обычная профурсетка. Когда он с тобой наиграется, обратно ко мне не приходи.

Мне становится смешно. Из трусливой милфы в беременную профурсетку. Иду на повышение.

— Не приду, Олег Евгеньевич, — покорно соглашаюсь я. — Да и муж, думаю, меня после ваших коленно-преклоненных признаний в любви сюда не отпустит.

Лицо Шапошникова бледнеет.

— Какой еще муж?

— Жданов Игорь Вячеславович, — с удовольствием выговариваю я, решив во второй раз не корить себя за болтливость. Кажется, я начинаю понимать полиграфического магната. Сообщать о предстоящей свадьбе, в конце концов, очень весело.

— Ника, хватит! — умоляюще стону я, когда дочь пытается подтащить меня к дверям очередного свадебного салона. — Белого платья у меня не будет. Точка.

— А как насчет белого брючного костюма? Только представь: ты вся в белом, а он весь в черном. Противоположности, которые притянулись. Идеальный инь и ян.

— Ты еще Тристаном и Изольдой нас назови. Я уже приглядела себе неплохое платье. Синее.