Книга Демон-босс, страница 76 – Алайна Салах

Он прав. После решения стать законными мужем и женой, справедливо пустить его в свой мир. Что, впрочем, ничуть не мешает волноваться. Как Ника воспримет известие о свадьбе? Не решит, что ее мать неожиданно спятила? И вообще — понравится ли ей Игорь? Не то, чтобы ее симпатия на что-то коренным образом повлияет, но все же… Хотелось бы, чтобы эти двое друг другу понравились.

— Привет, ты чего… — Взбудораженная Ника выскакивает в коридор с явным намерением устроить допрос прямо с порога, но, заметив, что я стою не одна, осекается. — Здравствуйте!

— Здравствуй. — Мой спутник оглядывает ее с интересом. — Похожи. Игорь Жданов.

— Ника. Чай будете?

— За тем и пришел. — С этими словами полиграфический магнат скидывает с ног туфли. — За чаем и познакомиться.

— Давно пора, — не моргнув глазом, резюмирует дочь, и, шлепая босыми ногами уносится на кухню.

Со вздохом сняв пиджак, я иду за ней следом. Жданову приглашения не требуется. Он и так чувствует себя довольно расковано.

— Вам чай покрепче, дядя Игорь? — Ника, искрясь весельем, смотрит через плечо.

— Делай как себе, — незаинтересованно отвечает Жданов и тут же добавляет: — мы с твоей мамой решили пожениться.

Я замираю с открытым ртом. Ну Игорь. Да как же так можно? Чтобы сходу без подготовки такое ребенку вываливать?

— То есть, вы собираетесь жениться на моей маме? — переспрашивает дочь будничным тоном. Ясно, что заявление полиграфического магната шокировало ее до неверия.

— Именно это и собираюсь сделать, — гаркает Жданов, по-свойски придвигая стул. — А ты, смотрю, сообразительная.

— Почти «Москва слезам не верит», — хмыкает Ника. — Гошиных тараканов относительно женщин у вас, надеюсь, не водится. А то мама такого не терпит.

— Никуш… — Я смотрю на нее с укоризной.

— Да я уже в курсе, — отмахивается Жданов. — Мама твоя на днях дала мастер-класс.

— Ну, что тут скажешь? — Поставив на стол чашки, дочь с улыбкой смотрит на нас. — Поздравляю, немолодые! Вас, дядя Игорь, особенно. Сорвали, можно сказать, джек-пот.

Мое удивление сменяется растерянностью. То есть это все? Не будет ни удивления, ни сопротивления, ни просьб подумать?

— Тоже так думаю. — Полиграфический магнат подносит кружку ко рту, делая глоток. — Что за чай такой? Вкусный.

— По рецепту мамы. — Ника расслабленно приземляется на соседний стул. — С липой и мелиссой.

— То есть ты не только пирогами славишься? — Он стреляет в меня взглядом.

— Вы еще ее борщ не пробовали. Это пушка.

— Я будто на смотринах, — очнувшись, бормочу я. — Ни к чему так меня нахваливать, Ника. Замуж уже позвали.

— А то, что я твою маму к себе перевезу — как на это смотришь? — Жданов внимательно оглядывает Нику. — Восемнадцать ведь тебе уже есть?

— Берите выше, дядя Игорь. Мне почти двадцать. Детско-родительская сепарация нисколько меня не пугает, если вы об этом. Как говорится, если любишь — отпусти. Забирайте себе маму, но только при условии, что она будет счастлива.

— Ты глянь, какой осознанный образец, — Жданов смотрит на нее с новым интересом. — Мама твоя хорошо потрудилась. Парень у тебя есть?

Ника розовеет.

— Есть. Глебася.

При звуке этого имени я непроизвольно вздыхаю. Не жалую я его, хоть тресни.

— С Глебасей ты точно каши не сваришь, — фыркает Игорь, слегка поморщившись. — Ладно. Ближе к лету поговорим.