Книга Демон-босс, страница 74 – Алайна Салах

— Уела, — усмехается Жданов. — Совсем, смотрю, освоилась. Взгляд не прячет, не нервничает.

— А нужно?

Его ироничный взгляд и выпитое шампанское выбрасывают в кровь опасный коктейль из адреналина. Вызывающе прищурившись, я подхожу к нему вплотную и заглядываю в глаза.

— Ты глянь, что происходит. — Голос полиграфического магната заметно садится. — Нетрезвая аристократия на зажиточных крестьян поперла.

— Это ты себя крестьянином называешь?

— Ну а кто я? Охеренно богатый холоп, приглядевший себе графиню.

Я улыбаюсь, потому что ладони Жданова ложатся на мои бедра. Даже удивительно, насколько женщиной я чувствую себя рядом с ним. Ровно настолько, насколько он сам — мужчина.

Дальше дискутировать на тему классового неравенства не выходит — мы начинаем целоваться.

— А столешница здесь крепкая? — успеваю шепнуть я.

— Натуральный мрамор, — хрипло откликается Жданов, скидывая на пол мой пиджак. — Часами можем на ней кувыркаться. Главное, почки не застудить.

*****

— Так почему ты себя вдруг так самокритично холопом окрестил? — спрашиваю я, разглядывая свои босые ступни.

— Потому что из тех самых босяцких кровей, — лениво отвечает Жданов, поглаживая меня по плечу. — Ни кола, ни двора, ни воспитания.

— У тебя было сложное детство? — осторожно уточняю я.

— Да обычное оно было. Но книг как ты не читал, по театрам с ума не сходил и о высоком не помышлял. Как пятнадцать стукнуло, думал, как и на чем заработать. Скрипучие полы дома меня жуть как бесили. И макароны на завтрак, обед и ужин.

— Вашей семье не хватало денег? — Приподнявшись на локте, я заглядываю ему в глаза.

— Ну как не хватало? Их, скорее, не было. — Жданов раздраженно морщится. — Да ты чего смотришь на меня, как на хомяка, которому лапу в мышеловке раздробило? Не было — и хорошо. Было к чему стремиться.

— А мне как восемнадцать стукнуло, папа квартиру купил, — виновато признаюсь я. — И машину тоже. Сказал, что его дочь должна быть самостоятельной, чтобы не зависеть от мужчины и иметь возможность выбирать сердцем.

— Правильно сказал. Женщин надо баловать, а мужиков в черном теле держать, чтобы волю к самостоятельности не потеряли.

Вздохнув, Жданов смотрит в потолок.

— Я до этого поздно допер. Дочь свою как пацана пытался воспитывать. Надо было мягче. Глядишь, в Штаты бы не съебалась.

— Игорь. — От переизбытка чувств мой голос скачет. — Ты прекрасный отец, я даже не сомневаюсь.

— На папашу года точно не потяну, но хоть дедом хорошим стал. Я тебе показывал своих?

Потянувшись, Жданов берет телефон с прикроватной тумбы и открывает галерею.

— Это Слава моя. Внешне на мамашу свою похожа, но характер мой.

— Красивая, — с улыбкой замечаю я. — От тебя тоже что-то есть, кажется.

— Это муж ее, — продолжает он, тыча в высокого мужчину с ослепительной улыбкой. — Зять мой англоговорящий. Толковый сукин сын, хоть и янки. А это Макс, старший внук мой.

— Красивый какой парень. Моей Нике бы понравился.

— Твою Нику от него пока надо подальше держать, — ворчит Жданов. — Сала в башке мало у него пока. Тычется во все, что движется. А это Саша, средняя. Сочувствую ее будущему мужу. Мозги пудрит почище любой цыганки. Сам иногда ее боюсь. Только в глаза посмотрит жалобно, а на счету уже охеренный минус. Это Маша…

— Выглядит очень женственной и милой, — вставляю я.