Книга Аморальные, страница 66 – Алайна Салах

— Будем здоровы, — я салютую Аньке стаканом, залпом проглатываю вискарь и чтобы в карася раньше времени не превратиться, зажёвываю шоколадкой.

Фу, блядь. Всё-таки вискарь он и в Африке вискарь. Какой бы пиздатый ни был, вкус один хер говно.

— Мы что-то отмечаем? — Анька на меня поверх бокала глазами стреляет.

— Мою свободную жизнь.

Она бровью дёргает и не спеша вино хлебает.

— Проблемы в отношениях?

— С хера это проблемы? — хмыкаю. — Когда свободный и бабок хоть жопой ешь.

— Не всем нужна свобода. И деньги не гарантия счастливой жизни.

— Да-да… — ухмыляюсь. — Не в деньгах счастье и бла-бла-бла. Сама-то в это веришь?

— Мы все разные. Для кого-то действительно большие деньги не имеют значения. Но лично я себя без них не вижу, потому что не мыслю счастья без определённого уровня комфорта.

— Бабки — это охуенные возможности. И на них дохера чего можно купить. Заебала зима — можно в вечное лето в любой момент съебать. Не с кем бухнуть — можно выдернуть секретаршу, — ржу и на сиськи ей автоматом зыркаю.

— Я здесь сижу по собственной инициативе, — Анька на спокойном выдаёт и бокал ко мне подталкивает, чтобы подлил. — Не хотела бы — сказала бы, что мне надо ехать, и никто бы меня не остановил.

— А если бы психанул и уволил?

— Если за несколько месяцев моей добросовестной работы отказ от совместной попойки станет поводом для увольнения, значит, вы меня совсем не цените. В этом случае нет и поводов для расстройства.

— Ты, блядь, тоже умная жучка… — ворчу, пока винище ей плещу. — Хер тебя подопрёшь. Но это и заебись. С тупыми вообще нехер иметь дело.

Анька лыбится, довольная до уссачки.

— Спасибо за комплимент.

Я бухой уже и чую — несёт меня душу излить. Мне вот с Эриком в последнее время на разговоры не тянет, потому что ебанный сектант, а с Анькой прямо портал открылся.

— Я, прикинь, всю жизнь думал, что тёлки реально тупее мужиков. Хер знает почему. Может, из-за мамани… Она вечно такую хуйню несёт, как будто в башке всего две извилины… — я хлопаю ещё одну порцию вискаря и кривлюсь. — Мерзкий, сука… А потом меня Дианка нагнула, следом она… Эмма реально меня во все щели поимела. Мне её, блядь, и убить хотелось, и такое восхищение перло. Я до неё понятия не имел, что тёлки настолько чёткие и продуманные бывают. Думал, что ни у одной мозгов не хватит такое провернуть. А ещё ты в офис припёрлась… На вид тупая эскортница, а башка получше, чем у Эрика соображает.

— Если женщина красивая — значит глупая? — Анька с ухмылкой переспрашивает.

— Да хуй его знает. Тебе не в обиду. Так батя всю жизнь говорил, и мне запомнилось. Да я и сам кучу шкур смазливых повидал, которые за бабки сморщенный член сосать готовы.

— То же самое можно и про мужчин сказать. Что все они сволочи и женщины для них только инструмент удовлетворения потребностей: бытовых и сексуальных. Но я знаю, что далеко не все такие.

— А чего тогда мужика себе не заведёшь, раз не все? — подъёбываю.

— Потому что не хочу обязательств. Мне нравится моя жизнь: захочу — буду сидеть дома перед телевизором, захочу — буду пить вино с шефом. И никто мне слова не скажет.

— И чего, родить вообще неохота?

— Пока нет.

— Вот и я не понимаю, нахера ей пиздюки сдались, — цежу, чуя, как опять заводиться начинаю. — Когда съезжались, обсуждали, и ей похуй было. Я же ей, блядь, хотел мир показать… Хули она в своём детдоме видела-то? Да и вообще… Как ты говоришь, домой хочется приходить и перед телеком спокойно валяться и чтобы никакой тугосеря под ухом не орал.