Книга Аморальные, страница 49 – Алайна Салах

Эмма моего вина наконец нахлебалась, бокал возвращает и на Эрика смотрит. Чую, сейчас раскидает ему.

— Я думаю, что тебе стоит поговорить с девочками и объяснить, что разрыв с Ариной никак не влияет на ваши с ними отношения. Что ты их всё так же любишь…

— Да бесполезно там, — хмыкаю. — Эта гашня охуевшая думает, что ей всё можно, а батя обязан.

Эрик сразу напрягся, что я старшую его охуевшей назвал. Эмма чует и меня под столом пяткой хуячит. Не, а хули молчать-то? Всем скопом довели его и сидят теперь дуются.

— Мариэлла со мной в последнее время и так не слишком близко общалась, а теперь совсем говорить откажется.

— Не только у тебя как у отца есть обязательства, но у неё как у дочери тоже, — продолжает накидывать ему по-учительски. Когда она не мне, кстати, лечит, меня такой тон до стояка вставляет. — Она может даже тебя не любить — хотя я уверена, что это не так. Но уважать, как человека, который заботится о ней и содержит, обязана. И совсем не имеет значения, что у вас с Ариной в данный момент есть разногласия. Ты её папа, и, насколько я знаю, очень хороший.

— Мотай на ус, — ржу. Прямо кайфую, когда она вот так на спокойном выдаёт базу. — Она херни не скажет.

— И что мне тогда сделать? — Эрик растерянно глазами хлопает. — Совсем не давать ей денег?

— Если представить, что я как родитель оказалась в такой ситуации, то скорее всего урезала бы содержание и перечисляла деньги только на общие нужды. Насколько я поняла, ты совсем ни в чём им не отказывал. Поэтому по-настоящему осознать твой вклад в их благополучие они смогут только когда его лишатся.

У Эрика, смотрю, шестерёнки в башке задвигались. В одну точку уставился и ртом шевелит.

— Арина будет в истерике…

— Как отец, ты имеешь право вернуть себе уважение детей. Раз уж старые методы не сработали, значит, пора что-то менять. Ты такой же полноправный родитель, как Арина.

— Хорошо, спасибо тебе большое, — выдаёт после паузы. — Я над этим обязательно подумаю.

Пока Эрик топает шашлыки переворачивать, я хватаю Эмму за ляжку и заставляю плюхнуться к себе на колени.

— Молодец ты.

— Я? — в глаза мне заглядывает и ржёт. — Почему?

— Думал, начнёшь опять своё качать. Что на всё похуй, кроме семьи, и детей кидать нельзя.

— Так видно же, что ему очень плохо. То, что он о суициде думал, о многом говорит.

— Вот я и говорю, что умница ты. А то он, видишь, какой пуганный. Вечно думает, что всем всё можно, а ему нихуя нельзя. Надо, чтобы со стороны кто-то за его права грамотно разжевал.

Она жопой с колена соскользнула и опять бокал мой схватила. Да похуй уже, пусть пьёт. Новый себе принесу.

— Арина мне звонила вчера.

— Херасе. И чего ты мне не сказала?

Она глаза с намёком щурит.

— Я собиралась, когда ты пришёл. Но ты с порога член достал, поэтому я забыла.

— Ну да, у тебя же рот занят был, — ржу. — И чего ей надо было?

— Спрашивала про Эрика. Больше всего её волновала другая женщина.

Я фыркаю со стебом.

— Думает, Эрик от неё слинял, потому что телку новую нашёл? А вариант, что она его тупо заебала, рассмотреть не хочет?

— В любом случае я сказала, что ничего не знаю.

— Да какие ему телки сейчас? Он, блядь, в ахуе от счастья, что ему мозг круглосуточно не выносят и что на велике после работы рассекать может. Ещё что говорила?