Книга Искатель, 2012 №6, страница 78 – Владимир Лебедев, Песах Амнуэль, Татьяна Косова, и др.

— Без профессии, — повторил Карпухин.

— Конечно! — воскликнула Юля. — Кому здесь нужна его профессия?

— Извините, Юля, — сказал Карпухин, — но ваш свекор был в России одним из лучших специалистов по ракетным двигателям. Он работал в НПО «Энергия», а туда брали самых-самых.

— Послушайте, я же не отрицаю, что Миша гений! Но в Израиле нужны не гении, гениев тут своих хватает. Ну кто бы его взял в «Рафаэл» или «Таасия авирит», это смешно, там проверки аж до пятого колена, русских туда не берут, Миша бился-бился, его и слушать не стали, и это не дискриминация, как пишут русские газеты, это нормальная работа органов безопасности. Скажите, кто бы взял в ту же «Энергию» приехавшего из Штатов на ПМЖ гения, если бы о нем было известно, что он там работал на ЦРУ или имел с ЦРУ какие-то контакты перед отъездом?

— Вы хотите сказать... — начал Карпухин.

— Конечно! Когда мы уезжали, Мишу раза четыре вызывали на Лубянку, о чем-то с ним беседовали, он никогда не рассказывал... А здесь в аэропорту, когда мы только прилетели, всех мужчин... почему-то только мужчин, женщин не трогали... вызывали в какой-то кабинет и спрашивали, не имели ли они в России контактов с ФСБ, ГРУ и кем-то там еще, не знаю.

— И Михаил Янович сказал...

— Он же такой! Или молчит, как партизан, или говорит чистую правду и ничего, кроме правды. А сказать «нет», если на самом деле «да», он просто физически не в состоянии. Его спросили, и он сказал, что на такие вопросы отвечать не будет. Как вы думаете, после этого его могли взять на работу туда, где делают ракеты?

— М-да... — Карпухин передернул плечами. Получалось, что Гинзбург сам перекрыл себе все ходы-выходы, и в том, что ему так и не довелось увидеть вблизи старт израильской ракеты, мог винить только себя?

— Но ведь Миша... Михаил Янович не мог жить без... И он наверняка, если не в этом, как его... «Рафаэле»... так дома работал над своими идеями, верно?

— А что? — с вызовом сказала Юля. — Может, и работал.

— Послушайте, — примирительно произнес Карпухин. — Я не из ГРУ, не из ФСБ, я здесь не для того, чтобы... ну, я понимаю, о чем вы подумали.

Он достал из кармана помятый листок и положил на стол.

— Это, — сказал он, — передал мне сегодня Михаил Янович. Он не мог сделать это прямо, передал адвокату, но здесь стоит моя фамилия, видите? И Беринсон отдал листок мне.

Юля взяла бумагу в руки, приблизила к глазам («Неужели она так близорука? — подумал Карпухин. — Никогда не сказал бы»), прочитала столбики чисел, покачала головой, положила листок на стол и сказала:

— Думаете, шифр? Чепуха, Миша терпеть не может всякую конспирацию.

— Тем более, — кивнул Карпухин. — Я тоже думаю, что это не шифр. В голову приходит только одно: на его компьютере могут быть или директории с такими названиями, или...

— Иными словами, — оборвала его Юля, — вы хотите, чтобы я вам показала Мишин лэптоп и позволила там копаться, потому что Миша...

— Если бы это не было чрезвычайно важно, Михаил Янович не стал бы...

— А может, эти числа не имеют к Мишиному компьютеру никакого отношения?

— Не знаю, — терпеливо сказал Карпухин. — Как по-ва-шему, к чему это может относиться, если не к компьютерным данным?

Юля долго молчала, передвигала чашку с места на места, смотрела куда-то в сторону, Карпухин никак не мог поймать ее взгляд.