Книга Искатель, 2012 №2, страница 83 – Владимир Лебедев, Татьяна Косова

— А! Не знаю.

— Слушай, так, может, он их и не в России вовсе держал! Тогда еще легче. Просто перечислить от частного лица частному лицу — и все, оформить, например, как подарок.

— Я вот думаю: стоит мне разыскивать этого грека? — задумчиво произнес Пьер.

— Откровенно говоря, я особенного смысла в этом не вижу. Или ты считаешь, что причина для убийства возникла именно тогда, когда он переводил эти деньги туда-сюда?

Пьер подумал.

— Нет, — решительно сказал он. — Не считаю. Причина убийства, скорее всего, на дне моря, или, во всяком случае, совсем недавно была там. Ты вот как думаешь — могут убить из-за старинной рукописи?

— Ну... некоторые из них вроде очень дорого стоят, — неуверенно протянул Глеб. — Но их продать не так-то просто, товар-то специфический.

— Не могут же они шесть миллионов стоить?

— Не знаю, но не думаю.

— Я посмотрел в интернете. Посадочный билет на «Титаник» продали примерно за шестьдесят пять тысяч долларов, а ключ — почти за двести тысяч.

— Какой ключ?

— От ящика с биноклями. Найдись этот ключ вовремя — корабль мог бы и не утонуть. Надо будет спросить у Серафимы, во сколько оценивается запонка у них на выставке.

— Запонку я помню, — подтвердил Глеб. — Впечатляет. Знаешь, я думаю, что стоимость рукописей может быть выше просто потому, что рукописи старше других экспонатов.

— Или потому, что рукопись — это, скажем так для простоты, бумага, так что ее труднее всего найти в сохранности на дне моря. Рукопись, о которой идет речь, нашли на какой-то каравелле черт его знает какого века.

— Даже представить себе страшно, — пробормотал Глеб. — Лежит себе каравелла, как в колыбельке, на дне моря, а на ней — сокровища несметные. И думает каравелла, что она в полной безопасности, ибо сюда нет доступа самому страшному хищнику всех времен и народов — человеку.

— Но нет ей покоя и в колыбельке, — подхватил Пьер. Он видел, что друг дурачится, но как-то почти серьезно.

— Скажи, а ты уверен, что деньги он из России переводил? — спросил снова Глеб.

— Как же я могу быть уверен, я ведь вообще ничего не знаю. Следователю из полиции я про наследство не рассказал. Скажи, ведь наши власти ничего не могут сделать?

— А что они могут? — с недоумением спросил Глеб. — Грек оставил ему свои деньги по личным мотивам, и те мотивы, о которых ты мне только что поведал, при всей своей необычности, — точно такие же личные мотивы, как и всякие другие. Даже фальшивые справки — и те доставались при полном согласии наследодателя. Никто его не принуждал...

— Все абсолютно законно, — задумчиво процитировал Пьер фразу, которую все время повторял адвокат Мавродакис.

— Именно. Вот греки — те могут возмутиться, если узнают об этом, но я не вижу никаких шагов, которые они могли бы предпринять. Деньги уже ушли в другую страну и даже частично потрачены. К тому же точно такая же сумма вернулась обратно в Грецию, к одному из ее граждан.

— Никаких других наследников не было. И обвинить Цейского в том, что он выдал себя за другого человека, нельзя. Даже если доказать, что все документы фальшивые, что не так уж и трудно, все равно они были получены уже после того, как завещание было составлено. Это видно по датам, с них-то меня и залихорадило. Так что в мошенническом получении наследства его никак не обвинишь. Все, спасибо! Ты меня успокоил. На выставку поедешь со мной?