Книга Искатель, 2012 №2, страница 3 – Владимир Лебедев, Татьяна Косова

— Угадай с трех раз, — медленно проговорил Лялич, — кто назначен председателем этой самой комиссии, кто приедет завтра ровно в десять утра и от кого будет зависеть вся твоя работа?

Сначала я опять возмутилась. Кто бы это ни был, Лялич должен же понимать, что я вполне могла бы узнать об этом вечером, придя домой! И вдруг мне пришла в голову мысль настолько ужасная, что я впервые поняла, что означает выражение «лишиться дара речи».

— Она, — кратко сказал Лялич, правильно истолковав мой ступор. — Она. Тереза. Ее назначили как лучшего специалиста по пропаганде культуры. Мне так и сказали — специалист по пропаганде культуры. Ты понимаешь, что это такое?

— Да, — ответила я машинально.

— Рад, что хоть кто-то понимает, — отозвался Лялич с сомнением. — Мне сказали, она лучшая, только немножко занудливая и придирчивая. С ней еще трое будут, те историки. Еще сказали, Тереза прекрасно разбирается в статистике.

— Разбирается, — повторила я.

— Она ведь Тереза Марковна Ворличек?

— Верно.

— Ну, стало быть, все правильно. Ты не расстраивайся особенно-то, она всего на один день, перед открытием, целую, пока. — И он быстро повесил трубку.

— Девочки, — прошептала я. — Девочки...

Лизка всполошилась. Вероятно, вид у меня был неважный; я хотела глотнуть кофе, но никак не могла сладить с ложечкой. Что-то с ней такое произошло, с этой ложечкой, она никак не желала попадать в чашку. Мы давно опасались чего-то подобного, зная авторитет Терезы в соответствующей области, но до сих пор нам везло.

— Что такое? — каменным тоном произнесла наша невозмутимая Ульяна. — Опять трагедия?

— Тереза, — пробормотала я. — Тереза...

— Тереза, — хором согласились мои дорогие подруги, глядя на меня с сочувствием, а Лизка еще добавила для верности:

— Испоганила, зараза, студенческие годы.

Ульяна в упор смотрела на меня.

— Так, — сказала она. — Это то, что я думаю?

— Оно самое.

— Мамочки! — взвизгнула Лизка.

— У нас нет выбора, дорогие мои.

— Разумеется, нет, — Ульянка первая взяла себя в руки.

— Хорошо, что я избавлена, — прошептала потрясенно Лизка.

Но мы отлично знали, что она сейчас отойдет потихоньку от шока и обязательно скажет, что придет тоже — иначе просто быть не может. Лизка — верная душа, называли мы ее.

— Что она будет делать? — уже не каменным, а металлическим голосом спросила Ульяна.

— Пропагандировать культуру, — отвечала я безнадежно. — И статистику будет статистить. Лучший специалист.

— Один день переживем, — решительно сказала Улька, стараясь не смотреть на Лизавету — та явно собиралась заплакать. — Зато найдутся новые причины ругать ее!

— Как будто нам мало уже имеющихся! — озвучила Лизка тут же пришедшую мне в голову мысль.

— Я просто ищу добро в худе, — пояснила Ульяна. — Должно ж оно наличествовать. Без паники, девочки.

— Думаешь, мы справимся с Терезой? — тоскливо спросила я.

— Если сил тебе не жаль — мягче воска будет сталь, — пробормотала Ульяна.

— Она, наверное, будет вести статистический учет посетителей, их групп — как социальных, так и возрастных, — предположила Лизка. Она точно процитировала слова, которые мы так часто слышали от Терезы.

— Она там главная, это что-то вроде комиссии, — пояснила я. — Мне говорили, что, поскольку выставка очень серьезная, пришлют кого-то от министерства, кто будет проверять — и экспонаты проверять, и организацию. Комиссия независимых экспертов, приглашенных со стороны. Вот наша дорогая Тереза приглашена как раз со стороны и эту самую комиссию-то и возглавит. И на открытие, наверное, придет.