Книга Искатель, 2012 №2, страница 104 – Владимир Лебедев, Татьяна Косова

— Я знаю, что именно взяли из кармана убитого Званцева. Я знаю, каким образом Ульяна Дунаева отыскала его, хотя, когда он ушел с выставки, не последовала за ним.

— Или Серафима. Или Елизавета.

Пьер поспешно восстанавливал в памяти все, что ему рассказали на кухне за рюмкой водки и цыпленком по-пиратски.

— Нет, — сказал он. — Вот теперь точно: нет. Теперь я точно знаю, что виновна Ульяна. Это она взяла рукопись и, скорее всего, именно она убила обоих мужчин. Теперь я уже практически не сомневаюсь, и все, что мне нужно сделать, — это понять, как она умудрилась одновременно убивать их и находиться рядом со своими подругами. Я не верю, что Елизавета или Серафима специально выгораживают ее. Они ничего не знают.

— И что же взяли из кармана Званцева?

— Мобильный телефон.

— Мобильный телефон? Зачем это? Да и откуда мог у девушек на выставке оказаться его телефон? Или им дали номера телефонов этой комиссии?

— Это был не его телефон. Это был телефон Ульяны Дунаевой. Я в этом убежден.

— Ничего не понимаю.

— Я и сам поначалу не понял. Меня только что осенило. Вот смотри: я не так давно уехал с выставки, и Серафима, естественно, не может знать, где я. Что она делает? Она звонит мне на мой мобильный и интересуется, где я. То же самое сделала и Ульяна Дунаева, но набирала она свой собственный номер телефона.

— Все равно ничего не понимаю.

— Зато я понимаю все больше и больше, — сказал Пьер взволнованно. — Вот сейчас я... как это говорится... осенен блестящей догадкой, вот! И чем дальше пляшу от этой печки, от загадки этой, тем яснее мне становится ситуация! Ага! Скользкий пол, как я и думал...

— Какой пол? — спросил Глеб.

— Ульяне надо было не допустить, чтобы Званцев и остальные снова отправились в зал рукописей. И она быстренько сориентировалась, прямо на месте. Серафима только что сказала ей, что пол слишком скользкий, как бы, мол, Тереза не упала. Она тогда почти не обратила на это внимания, но сейчас ей пришло в голову единственное возможное решение. Она упала, сделав вид, что поскользнулась на блестящем полу, так что все были вынуждены потом пойти за ней в сторону медпункта. Ты помнишь географию выставки?

— Смутно.

— А я помню очень хорошо. Так вот: Ульяна Павловна остановилась около лесенки и сказала, что пойдет в медпункт за пластырем. Серафима еще удивилась — зачем ей понадобился пластырь? Крови нет, лицо не разбито. На самом деле она спустилась в гардероб и сунула свой мобильный телефон в карман плаща Званцева.

— Свой телефон? — воскликнул Глеб.

— Ну конечно. А потом она ему позвонила и сказала, что ее трубочка случайно попала в его плащ, попросила о встрече...

— Это ж додуматься надо, — пробормотал Глеб.

— Да, оперативно. Но, судя по всему, эта особа вообще отличается сообразительностью, очень ловко алиби организовала. По крайней мере, я пока не вижу в нем никаких щелей.

— Погоди, а откуда она могла знать, что это именно его плащ?

Пьер на секунду задумался.

— Да она просто видела его в этом плаще. Я отлично помню, как Серафима сказала, что ее попросили пойти в зал и проверить, чтобы там не было лишнего народу, а встречали комиссию Лизавета и Ульяна. Погоди-ка.

Он набрал номер Муслима и через несколько минут знал, что плащ погибшего Званцева был довольно необычного шоколадно-коричневого цвета. В карманах, помимо всего прочего, были большие перчатки, так что, надевая плащ, он вполне мог не заметить, что под перчатками находится что-то еще.