Книга Зловещая мелодия, страница 146 – Эрик Фуасье

Инспектор подходил к опушке, которую первые рассветные лучи, просеиваясь сквозь кроны деревьев, накрывали изысканным золотистым кружевом, когда у него за спиной грянул выстрел.

Рассыпав пригоршню ягод, собранных по дороге, Валантен резко развернулся и бросился бежать, петляя между деревьями, обратно к хижине, где осталась спящая и потому беззащитная Аликс. Но когда хижина уже показалась впереди, он замер на месте похолодев. Какой-то мужчина вытаскивал оттуда безвольно обмякшее тело девушки. По головному убору и старенькому ружью у него на плече Валантен догадался, что это сельский полицейский. На пути к замку Шапероньер шевалье де Бовуар сказал ему, что таких надо обходить стороной, потому что они в последнее время приохотились выслеживать в лесах уклонистов от армии ради награды в пятнадцать франков, обещанной властями.

Услышав топот мчавшегося по лесу Валантена, мужчина обернулся и выругался сквозь зубы. Как и многие его коллеги, это был человек немолодой, уже начавший седеть – возможно, из бывших солдат или жандармов. Он выпрямился и попытался схватить висевшее у него за спиной ружье, но рефлексы подвели в силу возраста – до того как он успел оказать хоть какое-то сопротивление, Валантен, в два прыжка оказавшийся рядом, нанес ему сокрушительный удар кулаком в подбородок.

Вырубив противника, инспектор рухнул на колени возле вандейки. Каштановые волосы веером рассыпались по земле вокруг ее головы, отчего бледное лицо с закрытыми глазами казалось сердцевиной какого-то фантастического увядающего цветка. Пуля попала ей в грудь, и она быстро потеряла много крови. Валантен очень осторожно просунул ладонь под ее затылок, чтобы помочь приподнять голову.

Невероятным усилием воли Аликс д'Эгрефёй открыла глаза. Они уже стекленели, их взгляд был как будто обращен внутрь, в душу. Синеватые губы шевельнулись – с них сорвались беззвучные слова. Валантену пришлось наклониться почти к самому ее лицу, чтобы разобрать обрывки фразы, которую она пыталась произнести:

— Тогда… в Леже… в гостинице… поняла, что… у вас встреча… раскрыла ваш секрет…

— Молчите, – посоветовал Валантен. – Вы напрасно растратите силы, а они вам еще понадобятся.

Девушка хотела возразить, но закашлялась, и из ее рта на подбородок выплеснулась кровавая пена.

— Нет… поздно… Вы… этот ваш… ангельский лик… Я хочу узнать… кое-что… перед смертью.

— Что? Что вы хотите узнать?

— Вы… вражеский… лазутчик?

Напряженное лицо Аликс д'Эгрефёй превратилось в маску страдания. Но она собрала все силы, чтобы сфокусировать взгляд на Валантене. И он не смог ей солгать.

— Да, – кивнул инспектор. – Вы верно догадались. Я работаю на полицию Луи-Филиппа.

Губы умирающей тронула тень улыбки, в которой странным образом смешались горечь и удовлетворение.

— Я… так… и знала…

Обронив эти слова, она дернулась в мучительной судороге, а потом ее шея обмякла на ладони Валантена, и голова медленно скатилась набок.

Ранним утром Аглаэ обогнула угол башни, стоявшей на страже у поворота на улицу Иерусалима, затем миновала особняк первых председателей Парижского парламента и примыкающее к нему причудливое нагромождение кособоких домишек, сложенных из грубо оструганных деревянных брусьев. Все эти здания принадлежали Префектуре полиции, и Аглаэ не заглядывала сюда уже четыре дня. Видок ждал ее у входа в тюрьму предварительного заключения, обустроенную еще во времена Революции в нижней части Дворца правосудия.