Книга Дух Офуми, страница 9 – Окамото Кидо

Вернулся он поздно и наутро с превеликим трудом оторвал голову от подушки, но к условленному часу всё же явился в назначенное место.

— С чего начнем наше расследование? – осведомился он.

— Для начала заглянем в прокатную книжную лавку.

Они направились в Тадзимаю, что в Отова. Тамошний приказчик хорошо знал дядюшку, ибо лавка исправно снабжала книгами и его собственный дом. При встрече с ним Хансити осведомился, какие именно книги с самого Нового года брали для чтения в усадьбу Обаты. В книгах учета подобные мелочи не всегда фиксировались, и приказчик не сразу нашелся с ответом, однако, покопавшись в памяти, назвал несколько названий в жанре сёси и ёмихон.

— А не давали ли вы им случайно книжку с картинками под названием «Усузуми-дзоси»? – вкрадчиво спросил Хансити.

— Было такое. Кажется, еще в феврале, – припомнил приказчик.

— Позвольте взглянуть.

Тот поискал на полках и вынес небольшое издание в двух тетрадях. Хансити взял вторую часть, раскрыл её и, пролистав несколько страниц, нашел нужное место – где-то на восьмом развороте – и, молча, указал дядюшке. На картинке была изображена знатная дама, восседающая в покоях, а перед ее верандой замерла, уныло склонив голову, молодая служанка. И эта служанка была точь-в-точь тем самым призраком, о коем шла речь. В саду виднелся пруд с цветущими ирисами, и, судя по всему, дух девицы восстал из этих глубин; её волосы и одежды были зловеще мокрыми. Лицо и вся фигура были выписаны с таким мастерством и жутью, что могли бы лишить покоя любую женщину или дитя.

Дядюшка невольно вздрогнул. Его поразил не столько сам рисунок, сколько то обстоятельство, что призрак этот был как две капли воды похож на ту О-Фуми, которую он уже успел нарисовать в своем воображении. Он взял книгу в руки. На обложке значилось: «Новое издание „Усузуми-дзоси“», за авторством Тамэдзуй Хётё.

— Берите её с собой, господин. Весьма занятная вещица, – промолвил Хансити тем особым тоном, в коем явно крылся некий скрытый смысл.

Дядюшка спрятал обе тетради за пазуху, и они покинули лавку.

— Я и сам когда-то листал эту книжонку, – признался Хансити, когда они вышли на улицу. – Как только вы вчера заговорили со мной о привидении, она тотчас всплыла у меня в памяти.

— Стало быть, госпожа увидела картинку, испугалась, и теперь этот образ является ей в снах? – предположил дядюшка.

— Нет, дело здесь не только в воображении. Пойдемте-ка теперь в Ситаю – там вы всё увидите сами.

Хансити уверенно зашагал вперед. Они одолели подъем Андо-дзака, миновали Хонго и вышли к Икэнохате в Ситае. С самого утра в воздухе царило полное безветрие; небо поздней весны сияло над головой, словно отполированный кусок лазурита. На пожарной каланче, не шелохнувшись, дремал коршун. У молодого самурая, скакавшего верхом и понукавшего уже слегка запыхавшуюся лошадь, позолоченный козырек дзингасы ярко вспыхивал в лучах солнца, уже почти летнего и горячего.

Храм Дзёэн-дзи, под сенью которого покоились предки Обаты, был строением весьма величественным. Едва они переступили порог ворот, как взору их открылись густые, пышно цветущие кусты ямабуки. Вскоре их принял настоятель. То был мужчина лет сорока; лицо его отличалось болезненной бледностью, а кожа на щеках после утреннего бритья отливала густой синевой. Один из гостей был благородным самураем, другой – человеком из сыска; поэтому настоятель и не помышлял о пренебрежении.