Книга Дух Офуми, страница 32 – Окамото Кидо

Но до разъяренных мужчин слова дошли не сразу. Хансити с досадой прицокнул языком, подошел и перехватил руку возчика. Человек, привычный к поимкам, он так искусно сжал запястье забияки, что тот, несмотря на всю свою мощь, лишь беспомощно дернулся.

— Ну-ка, остынь. Хватит буянить, в доме всё же торговля идет. Я ведь слышал: долг-то у вас игорный. К чему так бесноваться? Хозяин обещает, что деньги сегодня будут. Давай я буду посредником. Подожди до завтра – не убудет.

Возчик, в упор глядя на Хансити, почуял и по хватке, и по властному тону, что перед ним человек непростой и опасный. Не проронив ни слова, он круто развернулся и вышел вон.

— Эй, погоди, висельник! – рванулся было за ним Тацудзо.

Но Хансити удержал и его.

— И ты уймись. Негоже так позориться. Вон, к тебе гости пожаловали.

Каким бы прохвостом ни был Тацудзо, он дорожил клиентами и не мог встречать посетителей с недовольным лицом. К тому же возчик уже отвязал лошадь и скрылся из виду. Тацудзо отряхнул пыль с одежды и, мгновенно нацепив на лицо подобострастную улыбку, поклонился.

— Уж не обессудьте, господа, что довелось вам увидеть такое безобразие…

— Видно, жизнь у тебя не сахар, – усмехнулся Хансити, усаживаясь на скамью. – Но с такими людьми лучше до драки не доводить.

— Истинно так… – вздохнул Тацудзо, приглаживая растрепавшиеся волосы. – А тут еще, как назло, у знакомых кто-то захворал, и мать ушла помогать. Время уже за полдень, а у нас, как видите, стол не накрыт. Так что испейте чаю и, будьте ласковы, загляните в другое место.

Он велел прислуге подать табачный прибор и чай. Пока девочка возилась с подносом, Хансити крикнул в сторону двери:

— Эй, заходи и ты! Выпей с нами чаю. Тут, оказывается, обеда не дождешься.

Старик-птицелов прислонил свой длинный шест к стене и вошел в дом. Едва Тацудзо завидел его, как глаза хозяина странно блеснули.

— Какое могучее дерево стоит прямо напротив вас, – заметил Хансити, неспешно прихлебывая чай и поглядывая на улицу.

Только теперь он по-настоящему обратил внимание на то, что через дорогу, подле крохотного придорожного святилища, на пустыре возвышался величественный гинкго. Его листва, омытая недавним дождем, золотилась в прозрачном зимнем свете, точно чеканное золото.

— От него одна морока, – проворчал Тацудзо. – Листья сыплются без счета, только успевай подметать.

— А по-моему, зимой гинкго чудо как хорош.

Хансити, ступая на цыпочках в новых сандалиях по размокшей земле, вышел из лавки и остановился под деревом. Некоторое время он словно без всякой цели разглядывал ковер из желтых листьев у себя под ногами, затем закинул голову, всматриваясь в хитросплетение ветвей у самой верхушки. Он снова наклонился, будто подбирая что-то из листвы, и наконец вернулся под кров харчевни.

— Послушай, хозяин, – произнес он как бы между прочим. – Не случалось ли кому в последнее время лазить на этот гинкго?

— Нет, вроде бы никто не лазил, – ответил Тацудзо, стараясь казаться равнодушным.

— Странно. Вон сколько мелких веток обломано, и след идет прямо к вершине. Выходит, кто-то всё же карабкался вверх. Не обезьяны же у вас тут прыгают.

— Ваша правда, – вымученно улыбнулся Тацудзо. – Может, какой-нибудь сорванец лазил за орехами. Шалунов в наших краях хватает.