Книга Рука на Стекле, страница 28 – Джон Гришем

— Нет. Это одна из восьми.

Анна поставила кружку обратно. Ушла. Игла качнулась на нитке у запястья. Раз. Два.

Марта сидела у ручья. Не пила. Держала кружку и смотрела на воду. На своё отражение. Она не поднимала головы, когда они подошли.

— Марта. Сколько кружек?

Она молчала. Долго. Потом повернулась. Глаза шире обычного. Смотрела на них и молчала.

— Пять.

— Что?

— Пять кружек. Остальные — не кружки.

— А что?

Марта посмотрела на пень. На керамику. На пустые места, которых не было.

— Не знаю. Тени. Может, следы. То, что осталось. Но не кружки.

Она отвернулась. Опустила пальцы в воду. Вода обтекла пальцы. Не вниз. Вверх, к запястью.

Следы появились к полудню. Сандра увидела их первой — у палатки К, на мху, в двух шагах от входа. Мох был тёплый, примятый. Маленькие, босые. Пять пальцев, пятка, подушечки вдавлены в зелёное. Свежие. Не вчерашние. Не позапрошлые. Сейчас. Минуту назад.

Она стояла. Смотрела. Не дышала.

— Ребёнка не было, — сказала она тихо.

Следы не исчезли.

— Ребёнка не было.

Громче. Голос дрогнул на последнем слоге. Следы стали чётче. Края отпечатались резче.

Сандра отступила. Шаг. Два. Не отворачивалась. Смотрела на следы, пока они не расплылись в сером свете. Не исчезли. Просто стали дальше.

Лиз подошла сзади. Встала рядом. Увидела.

— Его не было.

Сандра не ответила.

— Я видела. Я видела, как он дышал. Как ты держала его. Я видела.

— Его не было.

— Я знаю. Но я видела.

Они стояли рядом. Две женщины у палатки, где лежало тело, которого не было. Ручей шумел. Берёза у воды стояла ближе, чем вчера. Сандра видела. Не сказала.

Марта нашла её вечером.

Сандра сидела у пня. Не считала. Руки на коленях, ладони вверх, пальцы разжаты. Красная нитка на запястье. Узел. Тот самый. Она не трогала его. Не развязывала. Не смотрела. Знала, что он там.

Марта подошла. Села рядом. Близко. Так близко, что их плечи почти касались. Молчала. Долго. Смотрела на свои руки. На кружку. На воду, которая плескалась внутри, когда она дышала.

— Я помню.

Сандра не повернула головы.

— Что помнишь?

Марта сглотнула. Горло двигалось медленно, с трудом.

— Он сказал слово. Перед тем как закрыть глаза. Не «мама». Другое.

Сандра повернулась. Посмотрела на неё. На лицо бледное, с тёмными кругами. На губы, которые дрожали не от холода.

— Какое слово?

Марта открыла рот. Закрыла. Открыла снова. Язык лежал за зубами, тяжёлый, чужой. Она пыталась. Сандра видела, как напрягаются мышцы челюсти. Как пальцы сжимают кружку до побеления костяшек. Как в глазах появляется что-то — не страх. Усилие. Челюсть ходила, но звук не шёл.

— Не могу. Язык не двигается. Я хочу. Я пробую каждую ночь. Не могу.

Сандра смотрела на неё. Ждала. Не торопила.

Марта подняла руку. Указала. Не на пень. Не на палатку К. На лес. Туда, где стволы смыкались в серую стену. Где не было тропы. Где мох был темнее и гуще.

— Туда. Он сказал это слово. И показал туда.

Сандра посмотрела в ту сторону. Стволы. Темнота между ветками. Ничего.

— Что там?

— Не знаю. Но он показал.

Марта опустила руку. Взяла кружку. Поднесла к губам. Сделала глоток. Поставила. Посмотрела на Сандру.

— Я помню всё. И я не забуду. Даже если вы все скажете, что не было. Я помню.

Она встала. Ушла к ручью. Не обернулась.

Сандра осталась сидеть. Смотрела на лес. На то место, куда указала Марта. Красная нитка на запястье пульсировала. Не болела. Пульсировала. Как живая.