Книга Кричащая Башня знает, страница 84 – Любовь Минеева

В этот момент дверь открывается, и в комнату заглядывает белокурая женщина, что сидела у гроба, – Женина мама. Я интуитивно прячу записку за спину. Диля смотрит на меня одобрительно.

— Девочки, Диля… Что-то случилось?

— Нет, тетя Оля, просто хотели вот с Настей поговорить, она Женина подружка по институту.

— А, ну ладно. Скоро выносят…

— Мы уже идем.

После того как дверь закрывается, Диля забирает у меня записку. Я успеваю еще раз пробежать ее глазами.

— Есть ее тетрадки или какие письма? Чтоб почерк сравнить? – спрашивает она.

— Думаю, найду, – киваю я покорно.

Ее деловитость и трезвый взгляд на вещи вызывают у меня уважение. Я вот, например, уже была готова поверить, что Аринка встала из могилы, накатала записку и уволокла ненавистную соперницу из жизни, отомстив напоследок таким образом. Но ход мыслей Дили не дал мне увязнуть в мистике и откровенном бреду.

— Ладно, – кивает она в ответ.

Мы выходим из комнаты.

— Радмир сказал, что даст тебе мой номер. Позвони, как найдешь тетрадь.

Услышав имя Радмира, я невольно дергаюсь. Совсем забыла о нем. Нас с этой Дилей связывает больше, чем мне показалось на первый взгляд.

В гостиной мы минуту топчемся рядом. Народу заметно прибавилось, я выхватываю в толпе Риткину красную куртку, она меня тоже замечает. Диля шепчет мне на ухо:

— Твою Аринку хоронили в открытом гробу?

Мне становится смешно от этого «твою». Да, а твою Женю? У каждой теперь по своей покойнице.

— Да, – отвечаю, подавив глупые смешки, готовые вырваться наружу.

Сначала я не догоняю, почему она задала этот вопрос. Может, сравнивала, насколько наших с ней девочек покорежило при падении с Башни. Но потом до меня доходит.

— Аринка точно умерла, – говорю я спокойным голосом. – Можешь не сомневаться.

В этот момент подходит Ванька, за ним маячат Ритка с Максом.

— Ты где была? – спрашивает он.

— С Дилей разговаривали. – Я киваю в сторону, но Дили рядом со мной уже нет. – Поехали домой.

В то летнее утро, когда мать таки сломалась и отдала мне ключи от отцовской квартиры, я тут же вызвала такси и поехала по адресу, сквозь зубы продиктованному матерью: улица Революционная, 7.

Сидя в дряхлой «десятке» и вдыхая запах нагретого солнцем дерматина, я думала: ну что там может быть такого ужасного, в этой квартире? К какой степени худшего мне готовиться? Полы, обитые линолеумом? Крошечная ванная? Шкаф-купе вместо отдельной гардеробной? Кухонный гарнитур под дерево? Я усмехалась своим мыслям. Все это казалось таким несущественным. Даже если там будут тараканы, клопы, алкаши-соседи и обоссанный кошками подъезд – плевать! Все, чего мне хотелось, – перестать жить на чемоданах, подвести черту, успокоиться и подумать, как жить дальше. Если матери хочется продолжать тешить себя глупыми надеждами – вперед. Значит, нам с ней не по пути.

– Какой подъезд? – спросил таксист, а я вздрогнула, вырванная из своих мыслей, и принялась озираться. Мы приехали неожиданно быстро. Это такая суперспособность маленьких городков.

– Остановите возле первого, – ответила я и зачем-то добавила: – Меня встретят.

Водиле было плевать. Он взял деньги, важно кивнул в ответ на мою благодарность и укатил, ловко развернувшись на крошечной парковке.

Я рассматривала дом, и во мне рос дух оптимизма. Это потом, ближе к ноябрю, я увижу, насколько уныл вид нашей обшарпанной грязно-белой пятиэтажки. А тогда она утопала в густых кустах сирени и зарослях мальв. Уютно колыхалось на волнах тихого ветерка постельное белье, недалеко галдели дети, хором рассказывая считалку, – в общем, уютный дворик, как с картины Поленова.