Книга Кричащая Башня знает, страница 81 – Любовь Минеева

Пока мальчишка записывает номер Ваньки, я лихорадочно соображаю, что делать. Мотивы Суханкина мне не особо понятны, но выяснить их я намереваюсь сама. Говорить о нем мальчишкам – не лучшая идея. Да, они, возможно жестко на него надавят, только вряд ли он расколется. А вот если я попытаюсь выспросить его осторожно…

— …и запомни, облажаешься – я тебе уши оборву! – заканчивает Ванька наставление. Мальчишка сопит и поправляет предательскую шапку. Ваня достает из кармана купюру в пятьсот рублей и вручает пацану:

— Вот тебе за тревоги, а если все сделаешь как надо, получишь еще больше!

Вид денежки заметно повышает пацану настроение.

Я между тем поворачиваюсь и иду обратно, Ритка в нетерпении топчется у машины. Она, видимо, побоялась приближаться или, может, не хотела бросать чужую машину незапертой. «Наши мальчики» догоняют меня.

— Что за история? – требовательно спрашивает Макс.

Быстро рассказываю, как в день перед похоронами этот пацан притащил коробку со свадебным платьем, которое я отдала Дашке.

— Ничего себе! Кто это сделал?

— Ты же вроде присутствовал сейчас при разговоре? – с раздражением отвечаю я. Ванька предупреждающе обнимает меня. Я уже знаю этот жест – одновременно пытается и защитить, и успокоить.

— Не, ну ты знаешь, чё за хмырь на серой «Шкоде»? – В минуты волнения Макс начинает разговаривать как гопник. Истинная сущность так и рвется наружу.

— Что-то пока не могу понять, – отвечаю я. Категоричное «нет» не позволит мне в дальнейшем спустить парней на Суханкина, если вдруг появится такая необходимость.

— А чё ты сразу не рассказала?

— Кому?

— Мне!

— А как это тебя касается? – Я уже почти кричу, остановившись и развернувшись к Максу. – Ты, что ли, наряжал ее перед похоронами? Нет, это делала ее семья, вот им я сразу и позвонила. С чего я должна была сообщать тебе?

— Все, что касается Аринки, касается и меня. – Макс перешел с развязного тона на грубоватый тихий рык.

— Ты ошибаешься. – Я добавляю к фразе уничижительную усмешку.

— Макс… – предупреждающе говорит Ванька.

Ритка смотрит на нас, открыв рот и вытаращив глаза. Больше всего на свете она сейчас похожа на глуповатую лягушку. Я молча обхожу ее и сажусь в машину. Кажется, мы страшно опаздываем.

* * *

Женя жила в районе серых панельных девятиэтажек по улице Льва Толстого, совсем рядом с Кричащей Башней – буквально пара остановок. Ванька высаживает нас у подъезда, а сам едет вокруг двора, пытаясь найти место для парковки.

— Я поднимусь, – бросаю я, не глядя на Ритку и Макса. Сегодня эта парочка меня изрядно раздражает. Макс смотрел на меня волком всю дорогу, а Ритка засыпала жадными вопросами.

Адрес Жени еще вчера объявила нам Марька. Впрочем, и без точного адреса я быстро понимаю, в какую дверь заходить. На третьем этаже толпятся люди, а дверь в одну из квартир распахнута. Мешкаю на пороге, но какая-то любезная тетечка мягко подталкивает меня:

— Заходите, милая, заходите… Все подружки пришли…

Я вежливо благодарю и вхожу внутрь. Коридор полон народа, однако народ очень деликатный, и скоро я оказываюсь у самого входа в гостиную. Там лежит Женя, ее гроб обтянут красной драпировкой, на ней надето свадебное платье, к маленькой горке ладоней на груди приставлена иконка.

Осторожно пробираюсь вглубь комнаты. В первую секунду теряюсь, оказавшись в толпе незнакомых людей. Но вскоре начинаю различать лица: узнаю в дальнем углу Марьку и кое-кого из Женечкиной свиты. Они таращатся на меня, как на чудовище, которое неожиданно вылезло из шкафа. Я даже слегка пожимаю плечами, как будто в подтверждение мыслей, мол, мне все равно. Наконец перевожу взгляд на Женю.