Книга Королева Лета, умри, страница 91 – Любовь Минеева

— Это какие жертвы? Япрынцеву, что ли? Слишком тощая для плодородия. Зачем она сдалась богине?

— Очень смешно.

Слова матери и правда прозвучали жестко и даже жестоко. Леньке вдруг стало не по себе.

— Ладно, фантазер, принеси-ка еще банок из сарайки, да смотри, чтоб без сколов. И побыстрее, ворон не считай!

Ленька послушно вышел из дома и прошел через огород к небольшой постройке, где хранились садовые инструменты, ящики для рассады, лейки и прочие нужные в хозяйстве вещи. Не глядя набрав в охапку несколько банок, Ленька толкнул дверь ногой и, оказавшись снаружи, некоторое время вглядывался в просвет между вишневыми деревьями, пытаясь разглядеть соседний двор. Там, как и обычно, не чувствовалось ни единого признака жизни.

Вернувшись в дом через распахнутую настежь дверь (он же вроде прикрывал?), Ленька прошел через полутемный коридор в кухню и замер от неожиданности. Кухня за его десятиминутное отсутствие наполнилась народом.

— Леня… – дрожащим голосом пробормотала мать, которую он не сразу разглядел в окружении мужчин.

— Пройдемте, Лидия Николаевна.

— Леня…

— Что происходит?

И тут он увидел Акманова. И до него наконец дошло, что остальные трое мужиков – в полицейской форме.

— Мам!

Банки вывалились из рук, он рванул к ней, но лейтенант Горинов быстрым движением удержал Леньку. Мать, подталкиваемая другими операми, прошла мимо как сомнамбула. Акманов выходил последним.

— Булат Фаритович!..

Он бросил на него равнодушный взгляд и вышел за дверь.

Первые минуты Ленька метался по кухне и коридору как домовая мышь, убегающая от кошки. Летал через двор за ворота, ожидая увидеть возвращающиеся полицейские машины – их было аж две, и в одну посадили мать, обходительно открыв заднюю дверь. Потом возвращался в комнату, дрожащими руками набирал номер Булата, но телефон выдавал только унылые гудки, которые лишь добавляли нервозности. В какой-то момент ему показалось, что хлопнула калитка, и он снова бросился наружу.

На дорожке перед крыльцом стояла растерянная бледная Вика. Он пару раз скинул ее звонок – не до болтовни сейчас! – и она, видимо, решила узнать, в чем дело.

— Маму увезли, – сказала она дрогнувшим голосом вместо приветствия, и он от неожиданности сел на ступени. Кивнул и выдавил:

— И мою…

Вику это как будто приободрило.

— Что? Они что, все там замешаны? Блин, я так и знала! Я же слышала ее разговор с Мариной, тогда, когда выпытывала насчет венков. И венки эти, таки мама же их заказала! Но на фиг она с ними связалась? Ради отца, что ли? Или его бизнес – это тоже заслуга богини Лады?

Ленька ничего не ответил, мучительно соображая, как быть дальше, однако в голову не шло никаких стоящих мыслей. В очередной раз встрепав волосы пятерней, он вскочил и решительно пошел к калитке, обогнув стоящую на дорожке Вику. Она, естественно, бросилась за ним.

За воротами он повернул в проулок, Вика догнала его и принялась переубеждать – звонкой и жаркой скороговоркой:

— К бабке Красовской? С ума сошел? А может, они еще не знают?.. Что ты ей скажешь?.. Это опасно! Вспомни Сашу, она же, наверное, что-то услышала со своего двора, и потом Сашу… В траве у ее дома… Уф, Леня, погоди ты, я так быстро не могу в этих босоножках!

Он остановился – как раз возле дыры в заборе красовского дома, через которую, по предположению Акманова, и протащили тело Саши из переулка. А вдруг это просто декорация, отвлекающий маневр? Немощная бабулька, божий одуванчик, какие могут быть подозрения? Явно же убили на улице и подбросили тело в ближайший заросший двор! А что, если все было не так?