Книга Кровь на песке, страница 80 – Брэдли Бэлью

— Она нас позорит.

— Ты не знаешь, есть ли за ней вина.

— Знаю. И ты знаешь. Она не имеет права так поступать. Она – девчонка, недостойная быть Девой.

— Не тебе судить.

Чеда могла бы обидеться, но Сумейя говорила бесстрастно, будто это были всего лишь заученные фразы, которые нужно произнести.

— Я знаю женщин вроде Индрис. Они как чума – лучше убрать ее, пока другие не заразились.

Чеда ожидала, что Сумейя схватит ее, начнет выговаривать за неуважение к ней и ее отцу, Королю Хусамеддину… Но этого не произошло. Она в последний раз взглянула на рыдающую женщину и ступила к фальшборту, за которым исчезла Индрис.

— Идем. Не будем мешать им скорбеть.

Она спрыгнула на песок и направилась к «Дротику».

Король Ихсан легонько постучал по перу, стряхивая чернила. Закончив последнюю запись, он посыпал страницы дневника солью и, просушив чернила, стряхнул ее в солонку. Как всегда, перед сном он положил щепотку потемневшей соли на язык, вновь оживляя в памяти события дня. Разговоры, разговоры… сплошные разговоры с самыми верными из придворных.

Скоро все встанет на свои места, дело, над которым он так долго и усердно трудился, принесет плоды. Азад был близок к созданию эликсира, и Ихсан надеялся, что с помощью ученых он быстрее закончит его изготовление.

А потом можно начать работы в королевском саду: выкорчевывать и обрезать все отжившее.

Он позвонил в колокольчик, лежавший на столе, и за дверью тут же послышались шаги Толована.

— Приготовь постель, – велел Ихсан.

— Прикажете подать чаю, мой повелитель? Арака?

Ихсан как раз собирался попросить и то и то, как за окном низко загудел колокол. Огромный колокол, который был слышен по всему Таурияту и даже в Шарахае. Колокол, не звонивший вот уже двенадцать лет.

Толован глянул в темноту открытых окон. На его лице читалось удовлетворение, словно он давно этого ждал.

— Подать экипаж, мой повелитель?

— Очень предупредительно, Толован, благодарю.

— Слушаюсь и повинуюсь.

Он с поклоном удалился, и вскоре Ихсан уже трясся в повозке по вымощенной брусчаткой дороге. Когда они свернули на центральную дорогу, ведущую к дворцам на южном склоне Таурията, колокол зазвучал отчетливее.

Ихсан усмехнулся. Четыреста тридцать два года он прожил, а его до сих пор вызывают, как визиря, на поклон к Первому среди Королей. Впрочем, кроме себя, винить было некого: в ту далекую ночь Бет Иман он мог уговорить Королей выбрать главным кого-нибудь другого – его самого, внушаемого Юсама… Но Кирал сам заявил свое право на трон, а Ихсан, в те времена только-только получивший свой дар, не нашел в себе ни сил, ни решимости ему противостоять.

Ну и дурак. Впрочем, все течет, все меняется. Время действовать скоро придет, и тогда уже Ихсан будет звонить в могучий колокол, созывая других.

Вскоре повозка прибыла в Закатный дворец. Роскошно одетый лакей провел Ихсана в зал, где уже собрались Кирал и девять других Королей. Хусамеддин бросил на Ихсана слегка раздраженный взгляд, Кагил явно скучал. Ему было больше четырех сотен лет, но выражение его мальчишеского лица напоминало Ихсану о молодых дворянчиках, уставших от скучных церемоний. Остальные, однако, выглядели взволнованными, им явно не терпелось перейти к делу.

Онур, к счастью, не явился. Прекрасно, им тут не нужен человек, который даже помыться не удосуживается.