Книга Кровь на песке, страница 78 – Брэдли Бэлью

Мелис наблюдала за ними без особого интереса, но Индрис подбежала к парнишке-ровеснику лет семнадцати. Он вскинул руки, крича: «Нет, нет, нет» на маласанском, но Индрис не слушала. Она готова была снести ему голову, как тому асиру в ночь бдения, и Чеда не смогла этого стерпеть: бросилась между ними, выставив Дочь Реки в попытке заблокировать удар.

— Он не опасен!

— Второй раз ты встаешь против меня! – крикнула Индрис. Она рванулась было снова, но Чеда вновь преградила ей путь мечом.

— Он не заслуживает спасения! – снова крикнула Индрис.

— Этот мальчишка может что-то знать.

— Он? – Индрис рассмеялась. – Ты что, дура?

Раздался резкий свисток – «ко мне» – и Чеда с Индрис, обернувшись, увидели Сумейю, указывающую на них.

— Айя! Айя! – закричала Мелис, взмахнув саблей по широкой дуге. Эта простая угроза заставила дюжину бегущих к ним пиратов остановиться и повалиться на землю в страхе перед черным клинком. С луками наготове подбежала команда «Дротика». Сумейя, бросив взгляд на мальчишку, повела Индрис подальше от пленных, но на ходу обернулась к Чеде.

— Возьми тех, – сказала она, указывая на пиратов, бегущих к черным камням. – Предложи жизнь всем, кто сдастся добровольно, и смерть в пустыне тем, кто попытается сбежать. И, боги всемогущие, угомони уже своих асиримов.

Чеда кивнула и бросилась в погоню, на ходу призывая асиримов. Сперва они как будто не услышали ее, и внутренности снова свело судорогой – Чеда все еще чувствовала их голод, но уже слабее: они многих убили на двух кораблях.

Наконец асиримы явились, пробираясь по песку словно суетливые крабы. Когда между ними и Чедой осталось не больше сотни шагов, чувство голода исчезло, и они выпрямились, подбежали к ней как люди.

Чеда велела им держаться рядом. Их охотничье чутье никуда не делось – они чувствовали добычу, восьмерых мужчин и женщин. Убегающие получили хорошую фору, но с каждым мгновением сильнее выбивались из сил. Вдруг несколько бегущих остановилось. Чеда не поняла почему, пока не подбежала ближе.

На черном камне лежало тело. Сперва Чеда думала, что это один из пиратов, но, подойдя ближе, заметила, что одежды трупа уж слишком изысканны и платье было не маласанское, а каимирское – в шафрановых, алых и зеленых цветах каимирского царского дома. Немногие в Каимире осмелились бы носить такое: красный и золотой означал принадлежность к царской семье.

Пираты настороженно смотрели то на нее, то на готовый разить шамшир в ее руке. Когда Чеда подошла к телу, они отступили.

Погибший оказался мужчиной со светлой бородой. Его затуманенные, невидящие глаза смотрели в небо, будто пытаясь высмотреть душу, бродящую, должно быть, по Далеким полям. Его грудь представляла собой месиво крови, костей и рваной ткани, словно сердце взорвалось, ломая ребра… или кто-то вырвал его.

Чеда взглянула на иссохшие пальцы и сморщенную кожу. Сколько он тут пролежал? С неделю, не меньше. Вокруг тела запеклась кровь, но то, что издалека казалось просто пятнами, вблизи превратилось в созвездия богов и древние символы.

Чеда знала языки пустыни, мама убедила ее выучить их, но среди этих символов Чеда узнала немногие. Над головой мужчины значилось «предатель», у левой руки – «приманка», а у ног…

Она выдохнула, убрала клинок в ножны и потянулась было к знаку… но не смогла заставить себя дотронуться до него.