Книга Кровь на песке, страница 159 – Брэдли Бэлью

Алашан был сыном Кулашана и занял трон после смерти отца.

Эмре взглянул на Хамида. Тот казался так же сбитым с толку, но Исхак смотрел на них выжидающе, будто они должны были разгадать эту загадку.

Может, Лаит просто был должен Алашану? Однако в таком случае Масид и Исхак за это не уцепились бы. Но вот ниточки начали соединяться…

— Азиз передает деньги Алашану, сыну Кулашана. Хамзакиир тоже сын Кулашана, они с Алашаном братья. Но зачем Алашану объединяться с Хамзакииром? Родство – недостаточная причина, чтобы предать других Королей.

— Верно, только Алашан не король, – задумчиво сказал Хамид. – Одно название.

Эмре пожал плечами, не понимая, что не так.

— Другие Короли ни во что не ставят Алашана, – объяснил Исхак. – Он для них – дурная копия отца, актер, нацепивший одежды, которые ему велики. Они не дают ему слова и выделяют из казны жалкие крохи по сравнению с тем, что доставалось Кулашану.

— Что делать юному смелому Королю? – подхватил Масид. – Он ненавидит своих дядюшек и готов сам отправить их в пустыню. Что, если вдруг объявится его брат и пообещает ему место на вершине Таурията рядом с собой, на равных?

— Особенно такой сладкоречивый тип, как Хамзакиир, – добавил Эмре.

— Особенно если такой.

Внутри Эмре затеплилась надежда.

— Наконец-то. Они начали жрать друг друга изнутри.

— Возможно, но с Хамзакииром нужно что-то делать, – сказал Хамид. – Если он не слуга Воинства – значит, враг.

— Полностью согласен, – кивнул Исхак. – Однако враги бывают разные. Пока мы с ним преследуем одни и те же интересы. У нас много работы в Ишмантепе, мы не можем все бросить и отказаться от своих планов, если только другого пути не будет.

— Значит, мы это так и оставим? – спросил Эмре.

— Не держи меня за дурака. Если мы ничего не сделаем, остальные решат, что могут поступать как Азиз, и предадут нашу цель ради денег. Возможно, уже предают. Нужно сделать его примером того, как Воинство требует преданности.

— И притормозить Хамзакиира, – добавил Масид.

Эмре почувствовал, что голова в огне. Все наконец сложилось…

— Но нельзя, чтобы это помешало нашим планам в Ишмантепе, так?

Исхак кивнул из теней.

— У тебя есть идея?

— Да. Пожалуй, что есть.

В полдень Чеда постучалась наконец в дверь Дардзады. Она услышала, как скрипнули половицы под тяжелыми шагами, и вот дверь распахнулась, на пороге появилась массивная фигура Дардзады в красно-оранжевом таубе. Он не ожидал увидеть ее и застыл на мгновение с открытым ртом, но справился с собой, нахмурился, увидев окровавленные, сбитые костяшки.

— Заходи, – буркнул он и втащил ее внутрь за плечо. Чеда сбросила его мясистую, как окорок, руку и прошла из аптеки, где он продавал лекарства, в мастерскую, схватила из ведра черпак и принялась жадно пить.

Стоило ей отойти от Индрис, как разболелась голова. И непонятно было, от чего более тоскливо. Голос асира в глубине сознания шептал, что она заслужила это, что ей недостаточно плохо. Чеда ничего не ответила, лишь закрыла ей путь в свой разум, но хоть голос смолк, она чувствовала, что асир рядом, как стоящий под дверью тать.

Допив, она налила еще воды в миску, достала лоскут чистой ветоши из-под стола и принялась стирать их с Индрис общую кровь, засохшую на руках. Боги, как теперь объясняться перед Сумейей?