Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 91 – Брэдли Бэлью

— Есть вещи, которых тебе лучше не касаться.

— Я не могу так.

— Не нужно вмешиваться в дела Королей.

— Они убили мою мать. Подвесили ее за ноги на виду у всех и вырезали на ее теле приговор.

— Тем более. Пусть сидят на своем холме, Чеда. Ты не твоя мать. Даже вполовину.

В горле у Чеды встал ком. Почему Салия не хочет помогать?

— Я отомщу за нее, поможешь ты или нет.

— Так ты ради этого пришла? Ради мести?

— Разве это не причина?

Салия поджала губы.

— Как же мало ты знаешь, дитя.

Чеда понимала, что разочаровала Салию, но не могла отступить. Это разочарование лишь сильнее разозлило ее.

— Расскажи мне о стихах.

— Сперва скажи, что ты о них знаешь.

— Почти ничего. Деревья – это явно адишары. Но о ком там говорится, я не знаю. Возможно, об асире. О том, который поцеловал меня.

Чеда хотела увидеть, как Салия воспримет ее слова, но не ожидала, что та вздрогнет.

— Что ты сказала? – тихо спросила она.

— Король асиримов поцеловал меня в лоб. Асир в короне.

Салия ушла в себя и на мгновение показалась Чеде древней, будто сама пустыня.

— Сеид-Алаз…

Не дождавшись продолжения, Чеда надавила:

— Это его имя?

Салия покачала головой.

— Забудь.

Рядом с ней Чеда вновь почувствовала себя восьмилеткой. Она собралась с мыслями, пытаясь упорядочить их, словно фигуры на доске для абана, и попробовала снова.

— В тот день, когда ты выставила нас с мамой, у меня было видение. И ты тоже его видела: жестококрыл, женщина, танцующая в песках. Шейх. Король, отдающий мне саблю.

— Черную саблю, – выдохнула Салия.

Вот она, еще одна тайна. Чеда почувствовала, как дрожат губы.

— Но почему? Я же не Стальная дева.

— Перед нами расстилается множество путей.

Чеде показалось вдруг, что Салия говорит не о ней, а о ком-то или о чем-то ином.

— Так помоги мне выбрать мой!

— Я не могу.

— Почему?

— Существуют опасности, о которых ты даже не ведаешь, Чедамин. Я не могу направить тебя, наплевав на главное.

— Так ты другом была моей матери или врагом?!

— Ты сама знаешь.

— Тогда помоги и мне. Я видела, как беру в руки черную саблю. Как такое может быть?!

— Готова ли ты узнать… Твоя мать собиралась рассказать тебе, когда придет время.

Сердце Чеды забилось быстрее.

— Но мама умерла. Только ты теперь сможешь мне рассказать.

Салия поджала губы и, будто решившись на что-то, коротко кивнула.

— Слова ничего не значат. – Она поманила Чеду к акации. – Ты должна увидеть сама.

— Что мне делать?

— Заставь колокольчики звенеть.

— Как?

— Придумай.

Сердце застучало где-то в горле. Чеда подняла голову, рассматривая переплетения ветвей, блестящие стеклышки. Они звенели, будто перешептываясь между собой и не обращая на нее никакого внимания. Как заставить их заговорить с ней?

Она осмотрела сад свежим взглядом. Можно выворотить один из булыжников и запустить в ствол, но это было бы грубо, будто силой притягивать будущее к настоящему. Можно влезть на дерево и потрясти ветки, как она сделала в детстве, но это был бы поступок маленькой девочки.

Помолиться Таашу, чтобы послал ветер? Но боги пустыни не станут ее слушать, особенно Тааш. Да Чеда и не хотела, чтобы они слышали, не желала связывать с ними свое будущее.

Наконец ее взгляд упал на посох Салии. Она вспомнила, как изменился звон колокольчиков, стоило Салии коснуться дерева: вместо тихого перелива – радостный гомон, будто Шарахай, проснувшийся после ночи Бет За'ир. Чеда подошла к Салии и взяла посох. Салия не возражала, лишь отошла в сторону.