Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 90 – Брэдли Бэлью

— Я знаю эту книгу, – сказала наконец Салия.

— Знаешь?

— Разумеется. Это я дала ее твоей матери.

Чеда потеряла дар речи. Она знала, что у мамы были какие-то дела с Салией, но даже не думала, что они дружили.

— Почему? – только и смогла спросить она.

— Ты об этом хочешь узнать? Почему я дала эту книгу твоей матери?

— Для начала.

Салия вернула ей книгу и, вновь взявшись за посох, пошла к каменной стене, возвышавшейся справа. Шаги колдуньи не были осторожными шагами слепой – в них сквозила уверенность.

Сад за каменной аркой не изменился – он все так же не вписывался в окружающую пустыню. Вымощенная камнями дорожка вилась между клумб с цветущими травами: валериана, полынь, вероника. Два маленьких лимонных деревца гнули ветки под тяжестью ярко-желтых плодов, с финиковых пальм свисали рыжие гроздья.

В укромном уголке птицы плескались в фонтанчике с чистейшей водой, ощипывали веточки олеандра. Среди стайки камышовок, редких гостей в пустыне, предпочитавших весенние дожди на берегах Хадды, Чеда заметила длиннохвостого янтарника в коричневой курточке и с золотистой грудкой. Завидев людей, птицы взлетели, прячась в ветвях, но янтарник, пропев свой куплет – три высоких свистка и печальный стон, – расправил крылья и улетел за стену, в пустыню.

Посреди сада все так же высилась исполинская акация, раскинувшая ветви далеко по сторонам. Стоило подуть ветерку, как тени ее мелких листьев начинали скользить по траве, сплетаясь в причудливые орнаменты. К ветвям на золотых нитях подвешены были кусочки разноцветного стекла – сотни колокольчиков. Их перезвон звучал тихо, но явственно, как разговор горного ручейка.

Салия подошла к дереву, коснулась коры, будто убеждаясь, что пришла куда нужно, и колокольчики зазвенели громче, словно рассказывая историю. Колдунья обернулась к Чеде.

— Я отдала эту книгу твоей матери, потому что она попросила.

— Откуда ты ее взяла?

— Откуда взяла? – Салия широко улыбнулась. – Сама написала.

Чеда удивленно взглянула на нее.

— Но ты же…

Салия нахмурилась.

— Слепая? Думаешь, так было всегда?

— Для тебя это как будто привычно.

— Что ж, человек изменчив. Мы всегда чему-то учимся… чаще всего на своих ошибках.

Невидящий взгляд Салии был устремлен за плечо Чеды, за стену сада. В прошлое.

— Я помню, как приезжала сюда с мамой, – сказала Чеда, когда стихли колокольчики.

— В детстве ты часто бегала по моему саду.

— Что за дела вы вели?

Салия нахмурилась снова. Чеда знала это выражение лица по себе – ученицы говорили, что она всегда сдвигает брови, когда они наглеют.

— Наши дела только между нами. Скажи лучше, что привело тебя.

— Давай начнем с книги. На последней странице мама написала стихотворение.

— Стихотворение…

На строке про плачущую богиню лицо Салии дрогнуло, но она промолчала.

— Я хочу знать, что оно значит, – сказала Чеда.

Крошечная краснокрылая птичка пролетела, жужжа, между ними, словно разрезая повисшее напряжение.

— Почему ты решила, что мне это известно?

— Потому что вещь настолько важная от тебя бы не укрылась.

— Ты уверена?

Чеда приподнялась на цыпочки.

— Я уверена.

Салия замерла, будто рассердилась на глупую девчонку и вот сейчас выставит ее, но в ее словах не было раздражения.