Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 118 – Брэдли Бэлью

Теперь она знала, что.

— Так я узнаю точно. Если я действительно дочь Короля, я смогу сделать многое.

— Что, например? – прошептал Эмре. – Убьешь их всех? В этом твой план? Хватит мечтать, Чеда, проснись! Ты никогда не сможешь их убить! Твоя мать была сумасшедшая, и ты туда же!

Чеда застыла, как громом пораженная.

— Моя мать не была сумасшедшей.

— Ты не сможешь их остановить в одиночку. Идем со мной, поговорим с Хамидом. Только они смогут все изменить. Хамид рад будет, если ты присоединишься. Масид будет доволен.

— Боги, Эмре! Ты же был со мной на рынке благовоний! Ты что, не видел, как Воинство жгло простых людей?! Детей, которые ни в чем не виноваты!

— А кого Короли повесили на стенах следующим утром?!

— О жестокости Королей мне напоминать не надо!

— Тогда давай напомню, что они сделали с твоей матерью. Они повесили ее на виду у всего города, Чеда. И то же самое сделают с тобой. Ты просто бесцельно растратишь свою жизнь и ничего не изменишь.

Вдалеке послышался одинокий вой. Чеда почувствовала, как волоски на затылке встают дыбом: вой напоминал зов шакала в пустыне, но тянулся дольше, в нем было слишком много человеческого, слишком много боли. Он напоминал о том, что нужно сделать.

— Я каждый день думаю о ней, Эмре. И я не трачу жизнь бесцельно. – Боги, пусть это будет правдой! – Мне нужно идти.

Эмре схватил ее за руку.

— Не надо.

— Эмре, пусти.

— Их там много, Чеда, что-то не так. Подожди до следующей Священной ночи, когда все будет… как надо.

Эмре еще никогда так за нее не волновался, и часть ее души, слабая и трусливая, готова была поверить ему, согласиться.

Но нет. Она не могла. Если не сегодня, то никогда.

— Не будет правильной ночи. – Она высвободила руку. – Для такого не бывает правильного времени.

Эмре снова попытался схватить ее, но Чеда отбросила его ладонь. Он не сдавался, и ей пришлось отбиваться всерьез. Пусть Эмре не опытный боец, силы и скорости ему не занимать. И все-таки цветок уже начал действовать, под его чарами легко было уворачиваться и отбиваться.

— Хватит, я сказала!

Он знал, что проиграет, и бросился к двери, чтобы преградить Чеде путь, но она нырнула вниз и сделала ему подсечку. Эмре рухнул. Перепрыгнуть его труда не составило.

Эмре поднялся на колени, взглянул на нее умоляюще.

— Чеда! Пожалуйста!

— Прости, Эмре. – Над городом взметнулся вой, на этот раз – громче. – Не волнуйся за меня. Все будет хорошо.

Прежде чем он смог возразить, она захлопнула дверь и, сбежав по лестнице, направилась к базару.

— Чеда! Пожалуйста! – услышала она за спиной и прибавила ходу.

Дурак, какой же дурак…

К счастью, его крики скоро стихли.

Одной рукой Чеда вытерла слезы, другой натянула шарф до самых глаз. На базаре было тихо: прилавки убраны на ночь, тенты свернуты. Тулатан поднялась с востока, глядя серебряным ликом в пустыню, на бредущих к городу асиримов. Ее сестра, золотая Риа, сияла на западе.

Чеда прислушалась, выбирая путь. Вой асиримов доносился с запада, так что она побежала на юго-восток, по Змеиной, потом по Желобу, к южной гавани.

Постепенно дома вокруг из простеньких мазанок и магазинчиков превратились в каменные поместья, но вот Желоб повернул, и они вновь съежились до старых домиков. Чем ближе к окраине, тем осторожнее следовало быть: асиримы приходили в Шарахай со всех сторон, и сейчас запросто можно было наткнуться на тех, что шли с юга, собирая кровавую жатву – несчастных, предложенных им Шукру.