Книга Стена копий, страница 230 – Брэдли Бэлью

Он долез, схватился за рукоять мачете на поясе, но Брама, взобравшийся на круп несшейся галопом лошади, прыгнул и вонзил кинжал прямиком его в горло. Он оттолкнул труп, и тот мешком повалился на землю.

— Ты еще кто такой?! – крикнул возница, пытаясь отодвинуться подальше.

— А ты не слышал? – Брама показал ему окровавленный кинжал. – Новый королевский цирюльник! Спрыгивай, пока я тебя не зарезал!

Старик вскинул руки.

— Мне проблемы не нужны, господин!

— Тогда ты знаешь, что делать. – Брама махнул кинжалом от арбы, мчавшейся к воротам. Возница понял намек и спрыгнул. Брама даже за грохотом колес и звоном упряжи расслышал его стон.

Впереди пара охранников бежала по стене к воротам, но они уже поняли, что не успеют их закрыть, и остановились, подняли что-то к плечу. Брама пригнулся, арбалетный болт со стуком вонзился в козлы рядом с ним, другой вошел в его бедро. Брама взвыл от боли, но тут же стиснул зубы. За воротами он подхлестнул лошадей, поворачивая влево, обернулся, шипя. Третий болт проткнул крышу арбы прямо позади него. В воздухе свистнул еще один, но поздно – теперь Браму надежно заслоняла арба. Тревоги, впрочем, никуда не делись, из раненой ноги хлестала кровь: болт вонзился под неудобным углом, вышел под коленом. Даже трогать его было мучительно.

В первые дни с Румайеш Брама пытался избегать боли, которую она ему причиняла, но раз за разом убеждался, что так только хуже. Единственный способ пройти сквозь страдания – принять их, но не сжиться с ними. Он научился ходить по тонкой границе между осознанием и страхом. Лишь там боль его не трогала.

В тысячный раз он балансировал на лезвии ножа. Задышал ровнее, расслабил челюсть и обломал древко болта. Вытягивая его с другой стороны, он почувствовал, как натягивается кожа, как дерево проходит сквозь мышцы, как кожа с другой стороны не хочет поддаваться… Болт выскочил, вспыхнула боль и постепенно притихла, но он не придал этому значения. Боль существовала. Он тоже.

Его больше беспокоило головокружение. Упади он сейчас в обморок – конец и ему, и Амансиру. Кони гнали галопом по Королевской дороге, кровь вытекала медленнее, но перед глазами темнело.

«А теперь что, идиота кусок?»

Охранники скоро бросятся в погоню, а впереди Обитель Дев, и попасть на безопасные улицы можно только через нее. Девы ни за что не дадут ему вывезти бессознательного каимирского дворянина, особенно когда у «возницы» нога кровоточит так, будто он бежал с поля боя. Они по меньшей мере его допросят, а там подоспеют и люди царицы.

Миновав еще несколько посольств, он остановил арбу. Внутри или в привязанном сзади ящике могла оказаться какая-нибудь одежда, он мог усадить Амансира на скамью и выставить его пьяным. Может, найдется даже вино или арак, которым получится его сбрызнуть. Каимирский акцент он тоже вполне изобразит, скажет, что господин приказал отвезти его в город. Такое часто встречалось: послы и посольские чиновники, скучая, отправлялись на Желоб курить кальян и сорить деньгами.

Он осторожно слез на землю, убеждая себя, что все сработает, и понял, что в арбе никого. Пусто. Он оглядел залитую лунным светом дорогу, выискивая взглядом пленника, как-то умудрившегося выпрыгнуть, но дорога была пуста.

— Вислые сиськи Наламэ, да где же ты…