Книга Стена копий, страница 229 – Брэдли Бэлью

— Ты думаешь, мне нужен камень? Думаешь, можешь остановить меня?

Амансир вдруг покраснел, упал на колени и свалился на пол без сознания. В комнате появился толстый, пышно разодетый каимирец-аристократ, но Брама не заметил, как он вошел.

— Отвези его в пустыню, – велела ему царица.

— А потом, ваше величество?

— Закопай. – Царица забрала амулет из безвольной руки Амансира. – Успей до того, как вернутся Цицио и Враго. Вывезешь его в арбе, никто не должен об этом знать.

Каимирец поклонился и ушел. Королева надела амулет обратно, но не открыла, и Брама не знал, благодарить ее за это или нет. Ему хотелось снова почувствовать Румайеш, пусть и плененную, но другую часть его души эта мысль отвращала. Страх вдруг сковал его, мешая войти. Без Румайеш он был беззащитен, царица могла сделать с ним то же, что со своим придворным. И чем больше он об этом думал, тем хуже ему становилось. То же он ощущал, впервые стоя перед Румайеш. Боги, какой ужас тогда нахлынул на него…

Его мысли прервал вернувшийся каимирец. С ним было еще двое мужчин: один в темной рубашке и забрызганных грязью штанах, второй в грязном поварском фартуке. Под странно безмятежным взглядом царицы эти трое подняли Амансира и вынесли из комнаты.

Брама едва не вбежал внутрь, но увидел, что царица заметила открытую створку, и страх снова охватил его. Он отпрянул. Царица подошла, мягко закрыла двери, а через несколько мгновений с конюшенного двора выехала арба, потащилась на зады поместья.

«Амансир», – решил Брама. Этот человек знал о царице больше, чем остальные. И хотел избавиться от сапфира.

Брама проскользнул на край веранды. Дверь внизу открылась, вышли толстяк, повар, и тот, в грязных штанах, – Брама решил, что это садовник. Возница был сгорбленным стариком в шляпе с широкими полями. Он открыл дверцы арбы, и троица, кряхтя, бесцеремонно запихала Амансира внутрь, надежно заперла его.

— Убейте его сейчас, – велел толстый богач.

— Прямо здесь, господин? – спросил повар.

— Он всю арбу кровью зальет, – низким ворчливым голосом пожаловался возница.

Толстяк глянул на них и раздраженно выдохнул.

— Алу всемогущий, тогда увезите. Прикончите его в пустыне, как велела царица.

Мысли Брамы лихорадочно заметались. Если они сейчас уедут, ему ни за что их не догнать. Арба все еще стояла, каимирцы все еще спорили. Ворота, ранее открытые для Короля, стояли распахнутые.

«Боги, что я делаю?»

Не давая себе времени передумать, он скользнул за перила. Если получится спрыгнуть на крышу внизу, можно будет перескочить и на крышу повозки.

— Сделаем, – мрачно бросил один из каимирцев. – Хоть я понять не могу, почему это нам поручили. Я вам что, палач?

Стоило вознице усесться на козлы и сдвинуться, давая место садовнику, как Брама быстро, словно серна по склону, пробежал на цыпочках – благо мягкие сапоги позволяли – по узкому каменному карнизу, прыгнул так далеко, как мог, целя в упряжку.

Он приземлился прямо на дышло между лошадьми, перепугав их. Те понесли, глаза возницы расширились как блюдца. Он закричал, в ужасе дернулся назад, уронив вожжи. Попытался схватить их снова, но Брама их отшвырнул.

— Тихо, тихо! Они мне пригодятся!

— Вор! – закричал толстяк. – Вор!

Садовник к тому времени почти взобрался на козлы.

— Не знаю, кто ты такой, – сказал он, – но ты совершил большую ошибку.