Книга Стена копий, страница 227 – Брэдли Бэлью

— Что? Думаешь, если переспал со мной, то я тебе что-то должна?

— Из-за этого тоже. И из-за того, кем мы были друг для друга до произошедшего. Из-за Ясмин и Реханн.

— Не приплетай мою сестру! Моя семья мертва. Я любила их, но не им править Каимиром, а мне. И я сделаю то, что считаю нужным. То, что проведет нас сквозь бури.

— Проведет сквозь бури? – Рамад едва не рассмеялся. – Будь это правдой, ты бы давно уехала в Сантрион. А вместо этого несешься прямо в шторм, словно за тобой гонятся, не думаешь о том, что впереди, не думаешь о Камире. Признай, Мерьям, все это ты делаешь ради себя. – Он махнул в сторону дверей, из которых явился. – Ты смотришь на Таурият и видишь россыпь драгоценностей, которые хочешь прибрать к рукам.

— Любой, кто будет править Шарахаем, угрожает нашей родине. – К злости Мерьям примешивалось теперь нечто, похожее на голод. – Но если мы заберем его сами…

— Риск слишком велик.

— Боги потворствуют храбрым.

— И наказывают глупых!

Удивительно, но сердце Рамада билось ровно. Зато Мерьям тяжело дышала, раздувая ноздри, гнев в ее глазах вспыхнул еще сильнее. И надо же было Базилио войти именно в этот миг.

— Царица… – начал он и удивленно замер, увидев Рамада, но тут же оправился, с яростью зашагал к нему…

Рамад достал шамшир. Базилио отпрянул.

— Как ты смеешь?! – гневно воскликнул он, но Рамад не обратил внимания.

— Возьми меня, Мерьям. Оставь Чеду в покое.

Не сводя с него глаз, Мерьям вскинула руку, останавливая Базилио.

— Подумаешь, какая-то безродная девчонка из шарахайской канавы попадется Гулдратану. Что тебе за печаль?

— Возьми меня…

Огненный взгляд Мерьям сделался бесстрастным, опасным. Она казалась мангустом, готовым напасть.

— Не то что?

Она потянулась в амулету, но Рамад был готов – схватил его сам, дернул так, что цепочка оборвалась. Мерьям поморщилась от боли, когда звенья впились ей в шею, выступившие капли крови обвиняюще алели на белой коже.

Но Рамад почти не замечал их. Он пытался бороться с головокружением, которое вызывал у него амулет. Камень звал кого-то. Не его. Не Мерьям. Другого. Кого-то, стоявшего близко?

Он, не глядя, закрыл свинцовые створки амулета, и странное чувство тут же исчезло.

— Ты думаешь, мне нужен камень? – Мерьям стерла кровь, провела пальцем по языку, окрашивая его алым. – Думаешь, можешь остановить меня?

Рамад знал, что сейчас случится. Он действительно пытался ее остановить, думал, что готов. Но это ни в какое сравнение не шло с магией Хамзакиира, пытающегося спустить огонь на Гулдратана. Тот творил чары осторожно, умело. Мерьям же была дикой, словно гигантские волны, накатывавшие порой внезапно на берега Южного моря. Неостановимая сила.

— Мерьям…

Он хотел убедить ее, но боль пришла так резко, так быстро, что его унесло. Он упал, и последнее, что увидел, – стоящая над ним Мерьям и рядом с ней Базилио.

— Отвези его в пустыню, – велела Мерьям, и мир начал стремительно отдаляться.

— А потом, ваше величество?

— Закопай.

Брама присел на корточки за опутанной виноградом перголой, наблюдая, как Рамад Амансир, тот самый, что украл у него сапфир Румайеш, да еще и перерезал горло, стоит на коленях во дворике, всего шагах в десяти. Но это было не самое странное. Самое странное, что он как будто шпионил за собственной царицей. Она как раз держала совет, и не с кем-нибудь, а с Первым среди Королей. Они, судя по тому, что он смог расслышать, обсуждали резню в храмовом квартале. Кирал тоже был там, и Хамзакиир, легендарный маг крови. Но удивило Браму не это, а новое, незнакомое имя: Гулдратан.