Книга Стена копий, страница 206 – Брэдли Бэлью

Стоило ему начать натирать рог розовым маслом, как Рамад почувствовал перемену. Гулдратан ощущался так близко, что сердце сжало от боли. Он закашлялся, левая рука онемела, словно он ее отлежал, ее закололо изнутри. То же онемение поползло по правой руке. Рамад принялся сжимать и разжимать кулаки, качая кровь, пытаясь отделаться от этого чувства не привлекая внимания, но даже такое простое движение давалось с трудом.

Все его мысли обратились к выживанию. Тяжело стало дышать, словно тысячи игл впивались в грудь. Он опять невольно закашлялся. Люди начали оборачиваться, Кирал бросил на него недовольный взгляд, но Рамаду было все равно: Гулдратан пробился сквозь городскую стену и стремился к ним. Медленно нараставший страх охватил Рамада полностью – не просто чувство, а такая же реальность, как молельня, как здоровенный рог, который жрец натирал маслом, как подаренный богами шамшир Кирала и буря, хлещущая в городе.

Рамад невольно отступил на шаг, столкнулся с шарахайцем – тот недовольно нахмурился в ответ. От этого столкновения боль вспыхнула, левую руку словно иглы пронзили. Кто-то – Амариллис? – схватил его за плечо, но боль была так сильна, что он, охнув, вырвался.

Амариллис что-то прошептала, но Рамад не расслышал слов, его внимание приковано было к горизонту за храмовой стеной. Он видел лишь высокие здания в янтарной дымке, но знал, что Гулдратан через несколько мгновений явится оттуда.

Вдалеке раздался грохот, крики. До этого некоторые смотрели на Рамада, наверное недоумевая, что это с ним, но теперь все разом повернулись к стене. Стальные девы выхватили клинки, встав на защиту своего Короля. Еще трое их сестер выбежали на лужайку.

В толпе раздались крики: два черных рога поднялись над стеной. Люди вопили, пятились, подхватывая на руки детей. Огромная голова зависла над декоративным карнизом. Желтые глаза светились сквозь бурю. Стоило черной руке коснуться стены, как камни треснули, раскрошились, словно спекшийся песок.

Одним прыжком Гулдратан оказался на лужайке, обвалив стену. Хвосты его метались, мускулы на раскинутых черных ручищах бугрились как канаты. Он низко пригнулся, словно готовый драться даже с Таашем, если тот вдруг придет защищать свою священную землю.

— Ваше величество! – крикнула Дева. – В храм!

Но Король, не обращая на нее внимания, достал шамшир. Он не нападал на эрека, но и не отступал.

Вдруг Рамад понял, что чудовище говорит, – его правая рука странно двигалась, словно рисуя в воздухе магические знаки. И чем дольше оно рисовало, тем ярче разгорался странный охряной свет на его руках и хвосте.

Рамад невольно отпрянул, но что-то надавило на него, замедлило. Он двигался будто через мягкий песок и в конце концов замер, словно муха в янтаре, порабощенный магией эрека. Только его глаза еще способны были шевелиться, но даже это простое движение получалось необычайно медленным. То же происходило со всеми, насколько он мог видеть. Все будто к месту приросли. Даже Король.

Эрек приблизился, пробуя воздух раздвоенным языком. Песок налип на его шипы, как до того на бороду жреца. Он встряхнул головой, и песчинки полетели во все стороны, но не хаотично, а плавно – плыли, как лед по реке, словно подчиняясь движениям мускулистой руки эрека, поворотам его головы. Даже воздух, казалось, покорился воле Гулдратана.