Книга Стена копий, страница 203 – Брэдли Бэлью

Лишь тогда Чеда разглядела притороченный к седлу Белого Кинжала шамшир, скрытый седельной сумкой и скаткой. Перерезав клинком Сумейи веревки, она схватила обе сабли и последовала за остальными. Ей не надо было даже смотреть на клинок, чтобы знать: это Дочь Реки. Сумейя принесла ей Дочь Реки. Она готова была поверить Чеде, и, наверное, даже хотела поверить…

Ноги увязали в песке, как в грязи, но она все же смогла добраться до обычной поверхности. Позади грохотали копыта, все ближе, но Хусамеддин, заметив полосу мягкого песка, поехал в обход, дав им несколько драгоценных мгновений, чтобы добраться до ялика.

Дардзада как раз остановился и, склонившись к палубе, лихорадочно бил что-то так, что искры летели, освещая его широкое лицо и длинную бороду. Увидев приближающихся Заидэ, Сумейю и Мелис, он поднял маленький лук. На тетиве лежала стрела, наконечник ее был обернут тканью, горевшей зловещим зеленым пламенем. Чеда понятия не имела, зачем она ему, но очень надеялась, что это поможет.

Стоило Заидэ почти закинуть Сумейю на борт, Дардзада наступил на что-то, привязанное к центральной скамье. Раздался громкий удар, и круглый горшок взлетел в ночное небо, а за ним потянулось облако черной пыли. «Порох», – поняла Чеда, когда ветер донес пыль до нее. Горшок разбился прямо на пути всадников. Пока Дардзада целился, Заидэ села на последнюю скамью и схватилась за руль, Мелис и Чеда изо всех сил налегли на транец.

Пылающая стрела Дардзады просвистела по темному небу как изумрудная звезда. Стоило ей подлететь к горшку, как зеленовато-желтое пламя вспыхнуло, словно сам Тааш спустился, неся осколок солнца. Огонь помчался вместе с ветром, уносящим порох, трещал на дюнах, словно смех гиен вдалеке. Мгновение – и раздался взрыв.

Лошади испуганно заржали, запрокинув головы, Черногрив вскинулся высоко на дыбы. Хусамеддин смог удержаться в седле, но конь его больше не слушался – бросился прочь от пламени.

Огонь тем временем побежал назад, словно гончая, учуявшая беглецов, вздыбился, заскользил по пороховой дорожке к горшку, так быстро, что Чеда едва успела отвернуться, когда он набросился на нее.

Рукава, на которые упал порох, вспыхнули, обожгли запястья. Она запрыгнула в ялик, и Дардзада тут же накинулся на нее, быстро сбивая мясистыми ручищами пламя.

Наконец оно потухло, ялик набрал скорость, уходя в пустыню, и Чеда обернулась. Несколько лошадей и Дев загорелись, те, кто этого избежал, метались. Кони ржали в испуге, даже Черногрив, гарцевали, и когда Хусамеддин смог кое-как их успокоить, ялик уже был слишком далеко.

Силуэт Хусамеддина чернел на дюне, на фоне пламени. Несколько Дев подъехали к своему Королю, одна из них выделялась ростом – наверное, Камеил. Чем дальше уходил ялик, тем меньше становились их силуэты, и до Чеды начало постепенно доходить, что она сделала. Первый страж и еще одна Дева по своей воле сбежали от Короля Шарахая со шпионкой, скарабеем и предательницей.

Огонь погас вдалеке, Короля Мечей и его Дев поглотила ночь.

Рамад в крытой арбе пробирался с Амариллис по храмовому кварталу, а вокруг бушевала самая страшная песчаная буря, что видел город. Направлялись они к храму Тааша, на территории которого должны были освящать молельню бога пастбищ Ононду. Верховный жрец ждал на церемонию Кирала, шарахайских аристократов и большое посольство Кундуна.