Книга Стена копий, страница 170 – Брэдли Бэлью

— Работает… – Рамада затошнило. – Я чувствую, как он приближается.

— Прекрасно. – Она сжала кулак, и оранжевый свет померк. – А теперь идем.

Он отнес ее обратно, чувствуя, что охота началась: на каждый его шаг Гулдратан делал три.

«Как скоро он нас догонит?»

Мерьям сказала, что церемония Кирала назначена на утро. Но станет ли эрек ждать так долго?

Стоило им спуститься к берегу и погрузиться в воды Хадды, как Рамада охватила беспомощность. Вода сдавила его, словно пытаясь убить, бульканье напомнило жуткий смех эрека.

«Алу всемогущий, защити раба своего!»

Но смех сделался лишь громче.

Брама сидел на краю кровати, держа в руке стальной гвоздь, стараясь не обращать внимания на неприятное чувство, не покидавшее его с тех пор, как он утратил сапфир. Закатав рукав нижней рубашки, он осмотрел ряд маленьких круглых точек на руке – семь, по одной за каждый день, что прошел с той ночи в подвале.

«Когда тебе перерезали горло».

Попытка убить его была проступком более серьезным, чем кража камня. И неважно, что Брама выжил, – обычного человека такая рана убила бы за пару мгновений. Слова Джакс преследовали и преследовали его, как голодные попрошайки: «Он должен заплатить, он должен заплатить!», но в его жизни за эти годы предостаточно было насилия. Какой-то каимирский аристократ украл эрека – и что?

«Скатертью дорожка. Я только рад от нее избавиться».

Но надолго ли хватит наложенных ею чар, он не знал.

Он провел пальцем по затянувшимся ранам, как арфист по струнам. Самая старая – недельной давности, он нанес ее в тот самый день, когда очнулся в луже собственной крови. Выглядела она как десятилетняя, на прикосновения не отзывалась. Он проверил следующие три – шестая вела себя иначе. Ей было два дня, она чуточку заболела, стоило на нее нажать, словно двухнедельная, практически зажившая.

Седьмая… он вогнал гвоздь глубоко, в самую мышцу, только вчера, но сегодня она заживала, трогать ее было просто неприятно. Значит, несмотря на отсутствие Румайеш, силы остались с ним. Навсегда ли? Может, с ее смертью они исчезнут? Стыдно признаться, но этого он не знал. Понял, что вообще ими обладает, несколько лет назад, после того как свалился с лестницы. Он избавил от власти вещества женщину настолько жирную, что Джакс отсоветовала даже пытаться. Однако Брама ее не послушал, с помощью Румайеш вобрал в себя весь лотос, всю ее болезнь. Его рвало потом так, что голова закружилась – он упал с лестницы, сломал руку, получил трещины в нескольких ребрах, от удара по черепу несколько часов провалялся без сознания. Но на следующий день кости почти срослись, синяки исчезли, а еще через день все прошло.

В ту ночь он стоял перед помятым бронзовым зеркалом и сперва видел лишь собственное изборожденное шрамами лицо, но чем дольше смотрел, тем отчетливее замечал, как его медленно заменяет лицо Румайеш: кожа черная как ночь; глаза цвета ржавого клинка; рога, торчащие, как серпы, вверх изо лба и за ушами; длинные шипы, сменившие паклю кудрявых каштановых волос.

— Чего ты желаешь, мой господин? – с улыбкой спросила Румайеш.

— Ты знаешь, чего я желаю, – ответил он, игнорируя это «господин». Она называла его так, только когда хотела позлить. – Зачем ты это сделала?

— Не понимаю, о чем ты говоришь. – Она улыбнулась снова.