Книга Стена копий, страница 155 – Брэдли Бэлью

Хусамеддин. Пустыня.

Воспоминания вернулись сразу же, целиком. А с ними уверенность, что Мелис ей никогда не поверит. Ни Сумейя, ни Камеил – ни одна Дева. Все истории, которыми делились с ней асиримы, для них ложь.

Через пару мгновений она скорее почувствовала, чем услышала чье-то присутствие. Попыталась нащупать чужое сердце, но голова разболелась так резко, что оставалось лишь лежать, сжимая виски, иначе череп раскололся бы. Когда боль прошла, Чеда приподнялась, пригляделась к окну. Две черные полоски, пересекавшие его, оказались решеткой. Кажется, стало темнее, но поручиться она не могла.

— Эй? – слабо позвала Чеда.

Ответа не последовало, и она решила, что ошиблась.

Вскоре что-то звякнуло во тьме, за дверью раздалось шарканье, и в коридоре слева выплыл тусклый свет. Зазвенели ключи, за шарканьем послышались тяжелые шаги. Пламя стал ярче, резко ударило в окошечко. Лязгнул замок, дверь отворилась, и свет ворвался в камеру – в глаза словно налили расплавленного стекла.

— Оставь нас, – произнес низкий голос. Хусамеддин.

Тюремщик поплелся обратно. Сощурив глаза, Чеда увидела Хусамеддина, сидящего на скамье у двери, которую почему-то оставили открытой. Лампа стояла у его ног.

Хусамеддин как будто не ожидал новой узницы и рассматривал ее с интересом. Из-за пазухи черного халата Король достал отделанную кожей флягу и, выкрутив из нее пробку, протянул Чеде.

— Поможет от боли.

Чеда не шевельнулась. Он пожал плечами и, запрокинув голову, залпом выпил, оскалился, выдохнул.

— Я хотел просто убить тебя на месте, – сказал он, закрутив пробку и спрятав флягу обратно.

— Так почему… – Чеда умолкла, пережидая новую волну боли и тошноты. Потом заговорила тише: – Так почему не убил?

— Хотел кое-что узнать. Да к тому же это касается правосудия.

Чеда с трудом поднялась на четвереньки, отказываясь лежать перед этим человеком. Боги, какая же боль… Она пронзала все тело, но голову сильнее всего.

— Правосудия? – прошипела Чеда сквозь стиснутые зубы, невольно выплюнув слюну. У нее получилось откинуться назад и сесть, прислонившись к стене напротив Хусамеддина. Боль немного отступила. – Хочешь меня казнить за то, что убила людей, которые за дары богов уничтожили целый народ? Давай, с радостью приму наказание.

— Так ты признаешь вину? – Хусамеддин выпрямил спину, сложил руки на коленях. Он смотрел на нее будто Бакхи, решающий, достойна ли душа Далеких полей. – Признаешь, что убила Месута и Кулашана?

— Признаю с любовью и охотой.

Он взглянул на нее с легким удивлением – наверное ожидал другого ответа, – но в глубине его глаз пылал гнев.

— Тебе помогли, и я хочу знать кто. Назови мне имена бойцов Воинства и своих сторонников в Обители Дев.

— Я действовала одна.

Хусамеддин покачал головой.

— Брось. Ребенку понятно, что это не так. Назови их имена, и я обещаю, что с тобой обойдутся мягко. Будешь молчать – отдам тебя Кагилю.

Чеда задумалась, не сказать ли Хусамеддину, что Заидэ и Ихсан действовали против остальных, посеять среди Королей вражду, которая их уничтожит, и плевать, что станет с ней… Можно было поступить и так. Но Хусамеддин захочет знать больше. Дардзада. Эмре. Масид. Даже старая Янка, соседка Чеды по Розовому кварталу пострадает, если он проведает о ней. И чем больше она расскажет ему, тем вероятнее это случится.