Книга Стена копий, страница 158 – Брэдли Бэлью

«Где ты, мой король?»

Она готова была сдаться, как вдруг самый краешек ее сознания озарился.

«Это ты?»

Она продвинулась дальше. Что-то до сих пор сковывало Сеид-Алаза, Хусамеддин и другие Короли могли наблюдать, но ей было все равно. Нужно пользоваться любой возможностью.

«Что случилось?»

Наконец, Сеид-Алаз заговорил.

«Я думал, что ты в безопасности, дитя. Не нужно было возвращаться».

Сердце Чеды затрепетало от радости.

«У меня еще много работы. Нельзя забывать о Шарахае».

«Но теперь ты снова в их власти».

«Не все потеряно, мой король. Наше племя снова объединилось в пустыне. Они подняли клинки во славу Исхака Кирхан’авы и в твою честь. Многие присоединятся к нам, и Короли это знают».

Она надеялась, что теплые слова обнадежат Сеид-Алаза, покажут, что его усилия не напрасны. И в его памяти действительно вспыхнул образ. Чеда увидела своего Короля на носу корабля, идущего вдоль далеких гор. Увидела племя, веселящееся в вечнозеленой долине, окруженной пологими склонами, у озера настолько прозрачного, что все впадины его дна лежали как на ладони.

«Да…» – сказала Чеда, вместе с ним радуясь этой картине. Но стоило ей напомнить о своем присутствии, как мысли Сеид-Алаза устремились во времена темные: к зову Тулатан, к превращению, которое он пережил на вершине посреди широко раскинувшегося города. Чеда услышала смех Шукру, щелчок кнута, ощутила боль тех, кто пожертвован был богам…

Сеид-Алаз наблюдал, как остальные Короли заставляют его народ идти в атаку на племена пустыни.

«Стойте! – смог крикнуть он. – Не подчиняйтесь им!»

Но никто не послушал. Божественный зов поработил их, на глазах они усыхали, сгибались, бросались бежать на четвереньках и – о, ужас – выли на бегу! Сеид-Алаз дрогнул от горя. Они превратились в жестокую стаю, готовую разорвать племена, осаждавшие Шарахай.

Чеда же могла думать только об одном – о разговоре с Дардзадой в пустыне. «А ты не думала, что и Сеид-Алаз тогда должен умереть?»

Но что теперь поделать?

«Ну же, мой Король, давай смотреть в будущее, а не в прошлое».

Сеид-Алаз промолчал… и вдруг испугался за себя, за Чеду. Он почувствовал, что кто-то слушает их, спрятавшись в тенях, как вор. Чеда тоже это ощутила. Она с трудом встала, дошаркала до двери и, схватившись за решетку, крикнула в коридор:

— Не бойся! Я заперта.

Ответа не было. Она снова попыталась почувствовать прячущегося… Бесполезно. Он либо был слишком далеко, либо слишком хорошо укрылся. Сев обратно, Чеда хотела снова заговорить с Сеид-Алазом, но он тоже ушел.

Оставшись одна в темноте, она сдалась и снова погрузилась в неспокойный сон.

Когда Ихсан вернулся во дворец, пылающая ярость, охватившая его в тронном зале Зегеба, поутихла, превратилась в ровный огонь, поддерживавший его решимость, когда дорога впереди казалась слишком опасной, долгой или грандиозной. Если бы Зегеб угрожал только ему, это можно было бы игнорировать. Он умел проявлять терпение и мог позволить его себе благодаря эликсиру Найян, способному продлить его жизнь на десятилетия.

Но Зегеб этим не удовлетворился, ему понадобилось угрожать еще и Найян. И, что еще хуже, ребенку Ихсана в ее утробе. Ради них Ихсан готов был на все.

«Ты меня сильно недооцениваешь, царственный брат».

— Что-то случилось, – сказала ему Найян несколько ночей спустя. – Что именно?