Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 20 – Жоубао Бучи Жоу

— Тот человек в последние дни не появлялся в тереме Шуньфэн?

— Нет. Все по-старому: он приходит раз в десять дней и приносит яблоневую ветвь. Сам он не осмеливается переступать порог терема, поэтому всегда передает цветы через кого-нибудь другого.

Чу Сюнь промолчал.

— В чем дело, господин? Что-то не так с юношей, который только что был у вас? Если тот человек снова осмелился подослать кого-то докучать вам, вы можете обратиться к владыке Яньло, дабы…

— Нет, – перебил его отвлекшийся от своих мыслей Чу Сюнь. Обернувшись к призраку, он слабо улыбнулся и со вздохом сказал: – Все в порядке. Я уверен, юноша не имеет к тому человеку никакого отношения. А даже если и имеет, все, чего он хочет, – найти своего знакомого, а это также никак меня не касается.

— Но если его привел в загробный мир тот человек, почему же вы…

— Цзуй бы не стал впутывать чужого. – Пару мгновений Чу Сюнь в своем одеянии белее снега молча стоял возле вазы с цветущими ветвями. – Не трогайте его. Пускай идет куда идет.

Покинув терем Шуньфэн, Мо Жань двинулся по унылым пустынным улицам на северо-восток. Он ходил от дома к дому, метался от прохожего к прохожему с портретом Чу Ваньнина в руках и спрашивал, не видел ли кто-нибудь этого человека, но искать его таким образом было все равно что искать иголку в стоге сена. Сколько бы Мо Жань ни спрашивал, ему не удалось ничего узнать.

По большей части все, кому он показывал портрет, просто отмахивались и сразу отворачивались, а некоторые даже смотреть на него не желали – тут же отходили в сторону.

— Я этого человека никогда не встречал.

— Не видел я его, не видел. Все, не мешай моей торговле.

— Не стой на дороге! Вот же пристал! Не видишь, что поздно уже? Выметайся давай! Портрет? Какой еще портрет? Не хочу я ни на что смотреть! Убирай, убирай!

Пусть жители царства Нанькэ и были призраками, они не расставались со старыми земными привычками, и ничто человеческое пока не было им чуждо. Они старались избегать одиночества, и большинству удавалось постепенно наладить в загробном мире почти такой же быт, как и при жизни. За восемь-десять лет ожидания приговора души успевали найти здесь своих друзей или родственников; те же, кому не везло с поисками, заводили себе собак или кошек. В общем, каждый в призрачном царстве стремился жить так же, как и в мире живых, а потому, несмотря на то что призраки не нуждались во сне, в час, когда луна поднималась над верхушками деревьев, все возвращались домой и ложились на постели отдыхать.

Когда наступила ночь, никто не хотел даже разговаривать с Мо Жанем, не то что поведать ему хоть что-нибудь или указать путь.

Он продолжал одиноко брести вперед по тянущейся в северо-восточном направлении бесконечной улице, заглядывать в каждый дом и, опустив голову, с заискивающей улыбкой задавать все тот же вопрос.

— Сказал же, я сперва обознался! Потом подумал хорошенько и понял, что на портрете совсем другой человек! Все, хватит мне докучать!

Бородатый мужчина собрался закрыть дверь и уйти отдыхать вместе со своими призрачными женой и детьми.

Когда мужчина возвращался домой с окраин, Мо Жань уже столкнулся с ним на улице и спросил, не встречал ли тот господина с портрета. Мужчина ненадолго задумался, а потом сказал, что, кажется, несколько дней назад видел похожего призрака рядом с восточным рынком; но тут его жена начала подавать ему знаки глазами, и он тотчас захлопнул рот, а потом, будто испуганный какой-то мыслью, замахал руками и сказал, что ничего не знает.