Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 190 – Жоубао Бучи Жоу

Чу Ваньнин продолжал молча смотреть на него.

— И не смог сдержаться, хотел, чтобы все вокруг тоже узнали… – добавил Мо Жань.

— Узнали о чем?

Мо Жань улыбнулся, и его черные глаза вспыхнули ярким, почти обжигающим огнем.

— О том, как мне повезло, – радостно произнес он, – стать учеником лучшего, самого лучшего, самого-пресамого наилучшего учителя во всей Поднебесной.

Фраза Мо Жаня с повторами слова «лучший» получилась крайне корявой; очевидно, выразить эту мысль ему было очень нелегко, поэтому она и прозвучала так нескладно.

Чу Ваньнин, не моргая, смотрел на него каким-то непонятным, глубоким взглядом, и лишь его ресницы слегка трепетали.

Мо Жань сделал глубокий вдох. Он и сам не знал, откуда в нем вдруг взялась безрассудная храбрость, но чувствовал: если не сделает это сейчас, то вряд ли ему когда-нибудь снова представится возможность так бесцеремонно выразить все, что было на душе.

Внезапно Мо Жань опустился на колено, чтобы оказаться на одном уровне с сидящим Чу Ваньнином, но из-за высокого роста он все равно смотрел на учителя сверху вниз.

Но это его уже не волновало. Мо Жань чувствовал лишь, как бешено билось его сердце, стремительно разгоняя по венам кровь.

— Учитель.

Чу Ваньнин понял, что дело плохо.

Глаза молодого человека прожигали его насквозь, давили на него так сильно, что он невольно отпрянул.

Острый взгляд пронзил его насквозь.

Ему было некуда бежать. Охотничья стрела поразила лесного оленя в ногу, и он, изможденный, рухнул на землю. Пораженный, Чу Ваньнин глядел на Мо Жаня, который в юношестве был строптивым и непослушным, а нынче был готов вытащить из груди и преподнести своему учителю собственное сердце, был способен смотреть на него глазами, полными обжигающей, искренней преданности.

В этом мире всегда найдутся люди, которые в отсутствие каких-либо привязанностей будут вести себя развязно и легкомысленно, ни с кем не считаясь, и сам Небесный император будет им не указ.

Однако как только в их жизни появляется кто-то важный, они тотчас приходят в себя и становятся крайне обходительными, ибо испытывают опасение, как бы этот «важный» их не возненавидел. Теперь они беспокоятся из-за всего на свете. Какой там Небесный император – даже событие, не имеющее никакого отношения к предмету их чаяний, заставляет их с волнением искать в нем подоплеку. Великое Небо, цикада на дереве застрекотала, какой ужас! Неужели это знак, что он меня ненавидит?

Леса окрасились багрянцем. Страдная пора подошла к концу.

Жители деревни Юйлян приготовили для Чу Ваньнина с Мо Жанем целую кучу больших и малых узелков с вяленым мясом, няньгао, благовониями и сукном. То и дело кто-нибудь из крестьян подходил к ним и что-нибудь всовывал в руки.

Разумеется, в духовной школе пика Сышэн хватало и еды, и сукна, но деревенские таким образом благодарили «уважаемых наставников» за помощь и на отказ принять подарки точно обиделись бы. Так что Чу Ваньнину с Мо Жанем пришлось забрать все узелки. Староста помог загрузить их в седельные сумки.

Лин-эр тоже пришла проводить гостей. В руках у нее была бамбуковая корзинка, накрытая голубой тканью в мелкий цветочек, под которой оказались паровые лепешки и с десяток вареных яиц с зеленой скорлупой.