Книга Терновая цепь, страница 217 – Кассандра Клэр

— Вот видишь, – вполголоса сказал Томас. – Небо не упало на землю.

Алистер поставил Алекса на пол, и мальчик, проковыляв к матери, подергал за подол ее синего платья. Алистер кивнул Томасу, приглашая следовать за собой, и Томас, размышляя, чем он его обидел, и если обидел, то насколько это серьезно, пошел за ним. Юноши остановились за большой вазой с ветками тиса. Из-за вазы людей в зале было почти не видно.

— Ну хорошо, – заговорил Томас, выпрямившись. – Если ты злишься на меня, так и скажи.

Алистер заморгал.

— Почему я должен на тебя злиться?

— Возможно, ты недоволен тем, что я заставил тебя поехать на бал. Возможно, ты предпочитаешь быть рядом с Чарльзом…

— Чарльз здесь? – Казалось, Алистер был искренне изумлен.

— Он делает вид, что не замечает тебя, – сказал Томас. – Очень невоспитанно.

— Я его не видел. Какое мне дело до Чарльза? – проворчал Алистер, и Томас одновременно обрадовался и удивился, услышав эти слова. – И я не понимаю, почему тебе так не терпится, чтобы он заговорил со мной. Возможно, тебе самому сначала нужно подумать, чего ты хочешь от жизни.

— Алистер, ты последний человек, от которого…

— А ты заметил, что мы стоим под омелой? – перебил его Алистер, и его черные глаза лукаво блеснули. Томас поднял голову. Действительно, на стене, как раз над их головами, висел венок из белых листьев.

Томас сделал шаг вперед. Алистер машинально отпрянул и прижался спиной к стене.

— И в связи с этим ты хочешь, чтобы я что-нибудь предпринял? – спросил Томас.

Внезапно атмосфера сгустилась, совсем как там, на улице, где собиралась зимняя гроза. Алистер положил ладонь на грудь Томаса. Взмахнул длинными ресницами, опустил голову, чтобы скрыть выражение лица, но его рука скользнула вниз по плоскому животу юноши, а большой палец описывал круги, отчего Томасу показалось, что он весь горит.

— Прямо здесь? – прошептал Алистер, просунув пальцы за пояс Томаса. – Прямо сейчас?

— Я бы поцеловал тебя прямо здесь, – хрипло выговорил Томас. – Я бы поцеловал тебя перед всеми этими людьми. Я не стыжусь своих чувств к тебе. Мне кажется, это ты сомневаешься в себе.

Алистер поднял голову, и Томас увидел, что тот прятал: взгляд, полный жгучего желания.

— Я хочу этого, – сказал он.

Томас собрался наклониться вперед, прижаться губами к губам Алистера и, несмотря на свое смелое высказывание о поцелуе на глазах у всего Анклава, предложить пойти куда-нибудь, куда угодно, где они могли бы остаться наедине… но в этот миг раздался душераздирающий вопль. Вопль человека, испытывающего нестерпимую боль.

Алистер резко выпрямился. Томас отшатнулся. Сердце колотилось о грудную клетку. Он знал этот голос. Это кричала его тетя Сесили.

Джеймс остановился в коридоре. В ушах шумело. Он не собирался следить за Корделией и Мэтью, подслушивать их разговор; он пошел в комнату отдыха, чтобы раздобыть сигару для Анны, но, приоткрыв дверь, услышал голоса. Мэтью говорил страстно, настойчиво; Корделия явно была расстроена. Он знал, что должен повернуться и уйти, но что-то мешало ему. Он почти решился это сделать, когда Корделия произнесла: «Я не могу и никогда не буду любить тебя так, как ты желаешь, Мэт. Не смогу дать тебе любовь, которой ты достоин. Я не знаю, как будут складываться дальше мои отношения с Джеймсом. У меня нет никакого плана, я не приняла решения. Но я знаю одно. Я знаю, что не должна давать тебе ложную надежду».