Книга Терновая цепь, страница 108 – Кассандра Клэр

— И огненные сообщения, – упорствовал Кристофер.

Джеймс вздохнул.

— Ну хорошо. Я свяжусь с нашими мальчишками. И с пожарной командой.

Томас без труда нашел квартиру Мэтью. Он бывал здесь прежде; впрочем, любой, кто знал Мэтью, сразу догадался бы, в каком доме тот живет. Из всех зданий в Мэрилебоне только он мог выбрать розовый архитектурный кошмар в стиле барокко на углу Уимпол-стрит.

Швейцар впустил Томаса и сказал, что мистер Фэйрчайлд у себя, но что тревожить его не велено. Томас продемонстрировал имевшийся у него запасной ключ, и ему позволили подняться на лифте, напоминавшем позолоченную птичью клетку. Юноша несколько раз постучал и, не получив ответа, открыл дверь.

В квартире было холодно – так холодно, что руки покрылись гусиной кожей. В холле горела всего одна тусклая лампа, и Томас едва не упал, споткнувшись о чемодан Мэтью, стоявший на дороге.

Войдя в гостиную, он не сразу заметил друга. Тот сидел на полу перед камином, без шляпы, без ботинок, привалившись спиной к дивану, и смотрел на кучку серого пепла за решеткой.

Мэтью прижимал к груди бутылку с вином, как мать младенца; Оскар лежал рядом, негромко подвывал и лизал свободную руку хозяина, как будто понимал, что стряслась беда.

Томас пересек комнату, взял с подставки несколько поленьев, открыл решетку и начал разводить огонь в камине. Когда пламя загудело, он обернулся и взглянул на Мэтью, который по-прежнему сидел на полу. В свете пламени он видел, что одежда на нем измята; алый бархатный жилет был расстегнут, а рубашка покрыта бурыми пятнами. Томас сначала испугался, решил, что друг ранен, но потом догадался, что это вино.

Глаза у Мэтью налились кровью, зеленые радужные оболочки казались черными. Вторая винная бутылка, пустая, торчала из-под диванной подушки. Он был довольно сильно пьян.

— Ну, – начал Томас после продолжительной паузы. – Как ты провел время в Париже?

Мэтью молчал.

— Мне лично всегда нравилось в Париже, – продолжал Томас как ни в чем не бывало. – Милый старый город. Я не скоро забуду обед в ресторане «У курящей собаки». Никогда не ел такой утятины.

Не отводя взгляда от огня в камине, Мэтью медленно произнес:

— Я не хочу говорить об утках, черт побери. – Он закрыл глаза. – Но в следующий раз, когда ты туда поедешь, если ты любишь уток – я имею в виду, если ты любишь их есть, – ты должен пойти в «Серебряную башню». Мне кажется, там утку еще лучше готовят. Тебе выдают карточку в память о той утке, которую ты поглотил. Такой вот черный юмор. Восхитительно.

Он открыл глаза и пробормотал:

— Давай я сам догадаюсь. Кристофера ты отправил к Джеймсу, а сам пришел ко мне.

— Ничего подобного, – возразил Томас.

Мэтью прищурился.

— Ну хорошо, так и было. – Он сел на пол рядом. – Мы тянули жребий.

— И, насколько я понимаю, ты проиграл. – Мэтью сделал долгий, глубокий вдох. – Люси говорила с тобой?

Томас ответил:

— Она сообщила нам, что вы вернулись. Допустим, она намекнула, что озабочена твоим состоянием, но идея поговорить с вами обоими принадлежала нам с Кристофером.

Мэтью откинул голову назад и отхлебнул вина из горлышка. Бутылка была наполовину пуста. Томас поморщился от резкого запаха.

— Послушай, – сказал он, – я не знаю, что ты чувствуешь, Мэт, но я хочу тебе помочь. Я хочу понять. Но, прежде всего, ты должен сохранить дружбу с Джеймсом. Или восстановить ее, в общем, сделать то, что необходимо сделать. Ты его парабатай, а мне этого до конца никогда не понять. Если вы потеряете друг друга, эту потерю нельзя будет восполнить. Это непоправимо.