Книга Разъяренный дракон, страница 193 – Цинхань Цэцэ

Женщина подняла глаза на А-Нань, мягко улыбнулась, сжала ее маленькую, еще не выросшую ладошку и сказала:

— Так не пойдет. Я научу тебя одному приему: когда руки будут болеть, массируй, как я тебе покажу, – и боль утихнет.

Ее длинные, сильные пальцы массировали ладони А-Нань, а голос тихо объяснял, как беречь руки.

В это время рядом раздался легкий звон. А-Нань обернулась и увидела, что вода снова журчит, а звери снова снуют по лесу. Драгоценные часы заработали, механизм внутри непрерывно вращался.

Наставник, сияя от радости, сел на свое место и отправил А-Нань заваривать чай. Сидя у крыльца на корточках перед жаровней, она раздувала угли и слышала доносившийся из зала тихий разговор:

— Ученица у вас хорошая. Обучайте ее как следует. Может статься, что именно она прославит вашу ветвь Гуншу в будущем.

— Эта девчонка? – наставник фыркнул. – Способности еще туда-сюда, но целыми днями ходит с кислой миной, недовольная, смотреть тошно. Какой толк выйдет из того, кто не хочет заниматься этим делом?

— А я думаю, из нее выйдет больше толку, чем из вас. Скажите-ка, вы в шесть-семь лет были таким же стойким?

Наставник, не находя слов, покосился на А-Нань и с досадой бросил:

— Если приглянулась, забирайте себе.

— Она мне не подходит. «Девять ходов» – это талант. Как ни старайся, мой путь не повторить. А вот ваш путь Гуншу – усердие и скрытость – ей очень подходит. Если все сложится хорошо, вполне возможно, она и дальше нас пойдет.

— Этой девчонке – и такая судьба? – наставник недоверчиво покосился на А-Нань.

— Кто знает? Я все на свете могу вычислить, а вот судьбу – нет.

— Поэтому вы всегда ставите ключом к своим механизмам дату своего рождения? – усмехнулся наставник.

— А почему бы и нет? Все равно во всей Поднебесной только самые близкие люди знают год, месяц, день и час моего рождения, – она улыбнулась, откинулась на спинку кресла и, глядя на пышную листву за окном, добавила: – Если потомки сумеют разгадать тайну механизмов предков, разве это не будет величайшей радостью для нас?

— Значит… ключом к этой загадке инь-ян, скорее всего, служат год, месяц, день и час рождения Фу Линъянь?

Слушая эту историю, Чжу Юйхэн наконец понял все и вспомнил тот портрет Фу Линъянь в мастерской Чжоцяо.

— Да, я вдруг вспомнила эту давнюю историю, увидев портрет Фу Линъянь, – сказала А-Нань, поднимая глаза к огонькам на противоположном берегу вдалеке. – Портрет, написанный самим императором, и она жила во дворце – значит, должна была входить в гарем императора Лунфэна. А император Лунфэн поднял восстание с помощью секты Зеленого лотоса, во дворце часто проводились жертвоприношения, и, естественно, были табу на гадания по восьми триграммам ба цзы. Однако раз теперь мы знаем дату и месяц ее рождения, то, сверяясь с архивами жертвоприношений при династиях Хань и Сун, мы легко выясним остальное, не так ли?

В Хранилище желтых реестров^[56] на озере Сюаньу в Интяньфу хранились подворные списки всей Поднебесной, а также секретные архивы документов прежних династий. Даже когда государь перенес столицу, их оставили здесь.

Первым делом по возвращении в Интяньфу Чжу Юйхэн распорядился доставить ему дела из реестра на озере Сюаньу. Хотя в них, конечно, не могли быть записаны даты рождения императорских наложниц, по подаркам, сделанным в дни рождения, он нашел женщину, которая родилась в один день с Фу Линъянь.