Книга Тень отступника, страница 35 – Артём Гармашов

Потом нукер под плетью. Полосы на спине. Пыль, впитывающая кровь.

И наконец арена.

Песок. Копьё. Покорность в глазах претендента. Толпа, которая требовала зрелища.

Нар'миир сильнее сжал поводья.

Перед глазами снова всплыл отец. Не таким, каким его рисовали после смерти. Не героем. Просто уставшим эльфом у костра.

Отец сделал то, что считал правильным. И погиб. Лейфар прийти на помощь так и не успел.

«Или не захотел» — мысль появилась сама собой.

Нар'миир поморщился. Раньше он бы даже не позволил себе думать о таком. Теперь уже не был уверен, во что верит.

Конь сам свернул на знакомую тропу. Нар'миир не трогал поводья.

Вскоре впереди показались ворота фермы. Как всегда открытые. Малис ждала.

Он спешился, привязал коня к столбу и толкнул дверь.

В сенях было темно. Пахло прокисшим молоком, немытой одеждой и болезнью.

Но под всем этим всё ещё держались сухие травы, которые Малис постоянно варила в котелке, и запах свежего хлеба.

Нар'миир задержался у двери. Прислушался.

Свистящий вдох. Тяжёлый выдох. Потом снова вдох.

Он узнал бы этот звук из сотни других. Поставив сумку у стены, Нар'миир осторожно поднялся по скрипучей лестнице на чердак. Там было тесно и душно.

Три тюфяка лежали у стены.

Два маленьких. Один побольше — для Нира.

Мальчик лежал на спине. Лунный свет из узкого слухового окна падал прямо на лицо. Синеватый оттенок почти исчез. Теперь кожа казалась серой, почти бесцветной. Белёсые пятна проступали отчётливо. Одни исчезали. Другие появлялись рядом.

Нир дышал ртом. Грудь медленно поднималась и опускалась. На потрескавшихся губах запеклась тёмная корка.

Близняшки спали вповалку, прижавшись друг к другу. Одна из них приоткрыла глаза. Тёмно-зелёные, как у Малис. Посмотрела на Нар'миира. Моргнула. И снова уснула, будто он был частью сна.

Некоторое время он просто стоял рядом. Потом осторожно поправил одеяло. Старое, колючее, с таким количеством дыр, что шерсти в нём осталось меньше, чем заплат. Провёл ладонью по лбу Нира.

Горячий.

Жар не уходил даже ночью. Нар'миир коснулся лба ещё раз. Будто надеялся ошибиться. Будто мог понять что-то по этому теплу. Будто мог хоть чем-то помочь. Но ничего не изменилось. Он убрал руку и ещё немного постоял возле тюфяка.

Потом тихо спустился вниз. В сенях остановился. Прислонился лбом к холодной стене. Постоял так несколько секунд. После чего выдохнул и шагнул в комнату.

Малис спала. Она лежала на боку, поджав колени к груди, и одеяло снова сползло на пол. Волосы — вечно спутанные, чёрные — разметались по подушке. Во сне она выглядела моложе. Почти такой, какой он увидел её впервые.

Нар'миир поднял край одеяла и осторожно накрыл её. Потом сел на край кровати, не снимая доспеха. Кольчуга тихо звякнула.

Он замер.

Но Малис не проснулась. Только что-то пробормотала во сне и сильнее прижалась щекой к подушке.

Нар'миир опустил взгляд на собственные руки. Широкие ладони. Старые мозоли. Сбитые костяшки. Чистые ногти. Карвек бы остался доволен.

От этой мысли захотелось рассмеяться. Но вместо смеха почему-то вспомнилась арена.

Песок. Заран на коленях. Меч, вспыхнувший коричневым и фиолетовым. Толпа, требующая крови.

Потом вспомнился Грол. Медяки. Плеть.

Лицо молодого нукера.

Лицо отца.

Нар'миир медленно сжал пальцы в кулак. Кожа на костяшках побелела.