Книга Тень отступника, страница 34 – Артём Гармашов

Над головой висели три луны. Некстати вспомнился светлый из таверны.

«Тех, кто выжил, объединяло одно — они перестали служить системе, которая их не ценит».

Нар'миир поморщился. Странно. Из всей той пьяной болтовни именно эти слова никак не желали вылезать из головы.

На полпути к ферме он остановил коня.

Дорога здесь делала плавный поворот, огибая старые дубы.

Когда-то здесь была целая роща. Она отмечала границу между городскими выпасами и степью. Теперь осталось только пять деревьев.

Те, что росли ближе к стенам, вырубили ещё после эпохи Раздора — на колья, щиты и осадные работы. Уцелели только эти.

Стволы толщиной в три обхвата покрывали глубокие трещины. Ветер гулял в них и выводил долгие низкие звуки. Кроны шумели над дорогой, заглушая далёкие отголоски праздника.

Нар'миир спешился у ближайшего дуба. Привязал коня к старой узловатой ветке. Сел на землю и прислонился спиной к коре.

Стянул шлем. Холодный воздух коснулся лица. Откинул голову на ствол дуба и закрыл глаза. Ветер шумел в кронах. Впервые за весь день от него ничего не требовалось.

Нар'миир поднял голову.

Эти дубы стояли здесь ещё до его рождения. Стояли при его отце. И, скорее всего, простоят после него.

Отец когда-то говорил: «Дуб — не дерево. Это мера времени. Пока ты служишь, он растёт. Пока растёт — ты жив».

Тогда Нар'миир не понимал, о чём речь. Помнил только, как отец всякий раз задерживал коня возле этих дубов и зачем-то прикладывал ладонь к стволу. Будто проверял что-то.

Теперь дуб был всё тот же. Только отца уже нет.

Нар'миир провёл рукой по грубой коре и невольно вспомнил Волчий мост.

Не саму битву — его там не было.

Ночь незадолго до неё. Костёр. Тяжёлые тени между деревьями. Он тогда был ещё мальчишкой.

«А если их придёт слишком много?» — спросил он.

Отец ответил не сразу. Сидел молча, глядя в огонь. Потом провёл ладонью по лицу. Точно так же, как сегодня сделал сам Нар'миир.

«Я сделаю, что должен». Тогда этот ответ показался правильным.

Теперь — нет.

Нар'миир открыл глаза. Ветер шумел в ветвях.

Он провёл ладонью по коре. Дерево было холодным, шершавым, живым.

Где-то в кроне свистнул тенекрыл.

Конь всхрапнул и переступил с ноги на ногу. Нар'миир поднялся, отвязал поводья и хотел уже сесть в седло. Тогда он и заметил надрез на коре. Две косые линии. Этот знак он знал.

Такие метки оставляли нукеры его отца. Он видел их на древках копий, на косяках казарм, на столах старых трактиров.

И вот теперь увидел здесь.

Нар'миир провёл пальцем по зарубкам. Кора давно начала затягивать древесину. Линии расплылись, стали неглубокими, но ещё угадывались.

Он задержал взгляд на зарубках. Потом поднялся в седло. Ещё раз глянул на дуб. И тронул поводья. Конь неспешно пошёл по дороге.

Впереди была ферма. И решение, которое он уже принял.

Подъезжая к дому, Нар'миир поднял голову. Над цитаделью висели три светила. Странник заливал степь холодным светом. Призрак то появлялся, то исчезал среди облаков. Неведомый темнел узкой прорезью в небе.

«В такие ночи всегда что-нибудь ломается», — подумал Нар'миир.

Он вспомнил не арену.

Почему-то первым всплыл Карвек. Его ухмылка перед строем. Смех тарханов. Собственные пальцы, сжатые так сильно, что побелели костяшки.

Потом память перескочила дальше.

Грол. Гора бумажек на столе. Медяки, которые исчезали быстрее, чем попадали в руки.