Онлайн книга «Внук Персея. Книга первая. Мой дедушка — Истребитель»
|
— Праздник? — предположил Кефал. — С чего вдруг? — Свадьба? Толпа ворочалась на перекрестке — там, где дорога, выходя из ворот, разделялась натрое: на Тегею, Мантинею и Сикион. Визжали дудки, грохотали тимпаны, звенели колокольцы. Люди хлопали в ладоши, а в центре сборища крутилось живое колесо. Юноши в накидках из шкур и перьев, зрелые мужчины в нарядных хламидах — взявшись за руки, они вели хоровод. Лица, фигуры сливались воедино — круженье ярких пятен, радуга, сошедшая с небес на землю. Миг, и вокруг первого хоровода завертелся второй: женщины-аргивянки присоединились к танцорам. — Эвоэ! — Слава! — Эвоэ! — Слава братьям! — Что здесь происходит?! Вопрос Персея пропал втуне, поглощен гомоном тысячеглавого чудища. Но кое-кто, оказывается, имел острый слух. — Хоровод, уважаемые. В честь примирения божественных братьев. Когда рядом возник старый знакомый — раб-педагогос — мальчик не заметил. Но, как ни странно, обрадовался. Уж этот все знает! А дедушка заставит его говорить покороче. В честь праздника принарядился даже раб. На нем был новый хитон с зеленой каймой по краю — мало у кого из свободных есть такой. В руке педагогоса, спелая не по сезону, качалась тяжелая кисть винограда. Ягоды рдели на солнце драгоценными камнями. — Каких братьев? — Божественных. Диониса-Освободителя и Персея-Горгофона, сыновей Зевса-Олимпийца. Можно было подумать, что Персей-Горгофон не стоит сейчас перед ним, и педагогос обращается к кому-то другому. Амфитриону стало жалко раба. Сейчас дедушка открутит ему голову. Или язык вырвет. Все остальное, кроме запретного имени, прошло мимо ушей мальчика. — Примирение? «Неужели дедушка не слышал?! Раб вслух назвал Косматого…» — Великое примирение! — педагогос любимым жестом воздел палец к небу. — После долгой вражды сыновья Зевса торжественно заключили мир… — Когда?! — Два года назад. С тех пор этот день почитается в Аргосе праздником. А Меламп, сын Амифаона, учитель здравого экстаза, учредил для горожан «хоровод мира». — Меламп?! Целитель зашелся кашлем. На его лице, обычно невозмутимом, читалось: «Это не я! Я ничего не учреждал!» — О да, именно он, Меламп Амифаонид! Невежды полагают, что это празднество — веселый танец с последующими возлияниями. Но мудрецы — о, мудрецы знают: сие действо имеет глубокий смысл, скрытый от простаков… Персей мрачнел с каждым словом раба. Еще чуть-чуть, и Гелиос в страхе удерет за горизонт, боясь угодить под горячую руку. Прячась за спину деда, мальчик сердцем чуял: грядет беда. «Что он мелет?! — душа Амфитриона кипела от возмущения. — Дедушка никогда не пойдет на мировую с Косматым! А он говорит: два года назад. Враль! Клеветник! Почему дедушка не заткнет ему рот?» Мальчику представился родной Тиринф. Валит по улице толпа: пестрая, шумная. Горланит: «Слава Персею! Конец войне!» Вино горячит кровь: «Эвоэ, Вакх! Слава братьям!..» — …юноши Аргоса, чья молодость и красота символизируют животворящее начало и облик, присущие Дионису. Мужи Аргоса, чья сила и зрелость символизируют несгибаемый дух и доблесть великого Персея. Хоровод, который они ведут совместно, есть символ единения бывших врагов. Второй, женский хоровод символизирует, с одной стороны, материнское плодородие, с другой же — усмиренных братьями вакханок. Мудрецы говорят, что хоровод женщин также посвящен Рее, Матери Богов… |