Онлайн книга «Внук Персея. Книга первая. Мой дедушка — Истребитель»
|
Жаль, львица была не из мудрецов. От кулака она увернулась — и, припав к земле, вцепилась Тритону в ляжку. Крякнув от боли, парень упал на колени. Всем телом он навалился на львицу сверху и обхватил ее крепко-крепко. Тритону было четырнадцать лет. Многие забывали об этом, глядя на богатырскую стать тирренца. Заматерев, войдя в возраст, Тритон обещал сделаться великаном. Но до звания мужчины еще надо дожить. Львица весила пять талантов[66] — в полтора раза больше, чем Тритон. Она билась в захвате, как рыба в неводе. Мотала головой, извивалась, терзала клыками податливую плоть. Дважды львица взбрасывала парня над собой. Тритона спасал лишь можжевельник, о который он ударялся, обдирая задницу — и вновь падал на рычащую смерть, не разжимая хватки. Мысли Тритона вечно разбегались, кто куда. А тут и вовсе не осталось ни одной, кроме: «Держать!» Тритон не знал, что на карнизе трижды поднимает копье Кефал — и трижды опускает без броска. Узкий выступ мешал замахнуться как следует. Да и копье скорее поразило бы не зверя, а тирренца, накрывшего львицу. Тритон не видел, как мальчик, которого он спасал ценой собственной жизни, без колебаний прыгает вниз — и с воплем катится по мокрым камням, подвернув ногу. Истошный мяв львят, набат боли, гудящий в висках — Тритон был глух ко всему, за исключением заветного: «Держать!» Он бы и мертвый не отпустил зверя. — Брось, — сказали ему. — Я держу. Нет, выдохнул Тритон. Это я держу. — Брось, говорю. Ну ты и горазд бегать… Две ладони легли на загривок львицы — там, где шкура зверя виднелась между обручами Тритоновых рук. Десять пальцев впились в добычу. Хищники, обученные грызть, они знали, что делают. Тритон тупо смотрел, как пальцы — клыки ужасающих челюстей — рвут шкуру, влажную от дождя и пота. Вот они вошли в мясо. Глубже, еще глубже… Львица забилась так, что скинула Тритона. Но это уже не имело значения. Страшные пальцы Эхиона добрались до хребта. Брызнула кровь; захрустели, ломаясь, позвонки. Так змея прокусывает скорлупу птичьих яиц. Агония трепала львицу, глаза ее тускнели, затягивались стеклистой поволокой. А спарт все давил, и мрачное лицо его светилось от чувств, несвойственных человеку. Кадм Убийца Дракона узнал бы этот свет. Но Кадм теперь скитался по белу свету, и ждал, когда вместо ног у него вырастет чешуйчатый хвост. Львица вздрогнула в последний раз. — В окрестностях Фив, — сказал Эхион. — Там водились львы. Давно… И замолчал. Перед ним сидел дурачок, рискнувший собой, и кровь, сочившаяся из ляжки Тритона, не была красной. Ясно-лазурная, как вода на мелководье, кровь эта омывала раны, впитываясь, словно волна в песок. Еще миг назад, видя, как львица терзает беднягу, спарт полагал, что детей у тирренца не будет никогда. Сейчас уверенность его подверглась сильному испытанию. — Мамка, — туманно объяснил Тритон. — Морские мы… — А если б откусила? — Ну, жил бы без. Оно заживает, да. А заново не растет… — Ходить сможешь? — Ага. Бегать не смогу. Тритон подумал и уточнил: — Завтра смогу. — Хорошая кровь, — сказал Эхион. — Полезная. — Хорошие пальцы, — согласился Тритон. — Кусачие. Аргивяне-загонщики подоспели вовремя. Немейская львица благополучно издохла, и можно было всласть попинать ногами мертвое тело. Кое-кто даже укорил Кефала: дескать, я бы на твоем месте… Не задумываясь, Кефал огрел героя копьем поперек спины. Быть бы драке, если б не Эхион. Спарт разъяснил, что это львицу придушить трудно, а сопливых болванов — раз плюнуть. Так что… |