Онлайн книга «Внук Персея. Книга вторая. Сын хромого Алкея»
|
— Рыжая, — Тритон ткнул в девушку пальцем. — Львица, да? И захохотал басом. — Скорее уж лисица, — улыбнулся Амфитрион. — Точно, лиса! Хо-хо-хо! Алкмена пятилась к мужчинам. Она не знала, отчего пещера людоедов и девица-плясунья пугают ее одинаково. Безопасность была там, где муж. Единственное в мире безопасное место… Кружась в танце, рыжая следовала за ней, не отставая. Милое, остренькое личико, хрупкое сложение, едва наметившаяся грудь; бассара[73] — на голое тело, которое девица без смущения обнажала в пляске; за узкими плечами — капюшон в виде лисьей морды, скалившей клыки… Песня превратилась в стон. Танец — в гимн страсти. У Амфитриона перехватило дух. Рядом оглушительно сопел Тритон. Ликимний, сопляк, молоко на губах не обсохло — и тот пустил слюну, будто голодный пес при виде куска парной говядины. Всех троих затрясло от возбуждения. Разум тонул в жаркой, влажной пучине; всплывал, погружался, снова всплывал… Ритм завораживал, сводил с ума. Недозрелость девицы представала обещанием утех, какие не снились и бессмертным. Впору сцепиться друг с другом за право первым сжать в объятиях дикую лису. Девчонка вдруг припала к земле. Вздыбились лопатки под лохматой накидкой; задвигались тугие ягодицы, приподнятые вверх, к небу. Ладони и локти уперлись в зеленый ковер. Трепет изящных ноздрей: лиса учуяла запах… Мужчины? Самца? Даже вакханки, раздирающие младенцев, меньше походили на зверей, чем эта юная бассарида. Одержимая Дионисом. Посвятившая жизнь возлюбленному божеству. Отринувшая условности и приличия. Нет, Амфитрион не чувствовал опасности. Скорее уж Тритон размозжит ему дубиной голову, чтобы отнять вожделенную добычу… Алкмена отступила еще на шаг-другой, заслонив бассариду. Теперь Амфитрион видел лишь пальцы-когти, скребущие мох, да подрагивающую от нетерпения девичью ступню. — Прочь! Он грубо оттолкнул Алкмену. Та не удержалась на ногах, вскрикнула, упала — Амфитрион не заметил этого. Краткий миг прикосновения к женскому телу; тайный аромат, кружащий голову; самка, спелый плод, истекая соком, ползла к нему на брюхе. Стонала без слов — чудесным образом слова звучали в сознании, пульсируя в висках горячечными толчками крови: «Возьми Алепо[74]! Алепо хочет тебя!» Алепо… Лиса… Сладкая тяжесть в паху. Восстающая плоть требовала совокупления. Но что-то мешало броситься на самку, навалиться, войти в разверстые врата… Соперник. Другой. Рядом. Надо прогнать соперника. А еще лучше, убить. Обоих — и большого, и маленького. Тогда никто не помешает. Движение сзади. Опасное, злое. Разворачиваясь, Амфитрион скользнул влево, чтобы уйти от удара. Меч уже был в руке, бронзовое жало подрагивало в жажде боя. Тритон воздвигся древним титаном, дубина пошла на взмах, готовая разнести вдребезги череп врага. Тритон велик. Тритон могуч. Алепо хочет самого сильного. Самого лучшего. Ну что ж… Крон, Владыка Времени, ухмыльнулся в глубинах Тартара. И прищелкнул пальцами — если, конечно, у него были пальцы. Миг превратился в вечность. Дубина медлила опуститься. Меч не спешил вонзиться в печень врага. Глаза в глаза. Два зверя. Разные; одинаковые. Готовые убивать ради обладания. Безумцы. Соперники. Мужчины, сражавшиеся плечом к плечу, а теперь вставшие лицом к лицу. Соратники, боевые друзья; верные спутники… |