Книга Золотой лук. Книга I. Если герой приходит, страница 133 – Генри Лайон Олди

— Ты тоже хочешь умереть?

— Да.

— Ты стоишь на верном пути. Прямо сейчас?

Он промолчал.

— Кто предлагал тебе покровительство?

— Гермий, Водитель душ.

Значит, вот кого он видел из богов. Ссориться с братом? Из-за какого-то па́щенка, пусть даже он и набит странностями, как корзина смоквами? Если Гермий обратил внимание на этого Гиппоноя, значит, Гиппоной представляет интерес. Лукавый ничего не делает просто так. Но и Афина ничего не делает просто так.

— Я буду благосклонна к тебе, Гиппоной, сын Главка. Я буду очень, очень благосклонна к тебе…

Тон Афины не сулил добра. Но чтобы услышать это, надо прожить дольше, чем десять лет и три года.

— Мы еще увидимся, будь уверен. Не ходи больше по ночам к источнику. Прилетит Пегас, не прилетит — не ходи. Иначе моя благосклонность обернется кое-чем похуже. Ты понял меня?

Сейчас он падет на колени. Нет, не пал. Всего лишь кивнул.

— Иди домой. Ложись спать.

— Да, — согласился парень. — Я пойду спать. Сегодня я буду спать без кошмаров. Благодаря тебе, великая Афина. Тебе и Пегасу.

— Сизиф, сын Эола…

— Кем был Эол?

— Сын Эллина, сына Девкалиона, сына Прометея. Правитель фессалийцев. Люди путают моего прадеда с другим Эолом, владыкой ветров.

— Ты делаешь успехи, Гиппоной.

— Стараюсь, наставник.

— Сколько братьев было у твоего деда Сизифа?

— Пять.

— Шесть, бездельник! Шестеро братьев! А сестер?

— Шесть?

— Пять! Боги, за что караете? Беру похвалу обратно. Ты — бродяга, не знающий родства. Путаться в своей родословной…

— Это не моя родословная.

— Что ты сказал? Повтори!

— Ничего, наставник. Я нем как рыба.

— Сколько сыновей имел твой дед?

— Трех. И добрую сотню сверх того.

— Ты издеваешься надо мной? Что еще за сотня?

— Тоже мне секрет! Сейчас каждого плута, каждого обманщика, каждого хитреца, будь он старый или молодой, считают сыном Сизифа. Я поражен плодовитостью моего дедушки.

— Придержи язык! Сплетни меня не интересуют. Итак, сколько сыновей?..

— Трое. Настоящих — трое.

— Имена! Имена, охломон!

— Орнитион, басилей Тифореи. Альм, правитель селения в Орхомене. И Главк, правитель Эфиры.

— Сыновья Орнитиона?

— Фок и Фоас.

— Сыновья Альма?

— Не надо меня путать, наставник. Я и сам запутаюсь. У Альма нет сыновей, у него дочки: Хриса и Хрисогения. Золотце, значит, и Златосилка. Лучше скажите, какая мне от всего этого польза? Выходит, что никакой.

— Огромная! Вот будешь ты, к примеру, в Орхомене. Найдешь селение Альмоны, зайдешь в дом правителя. Скажешь: «Радуйся, дядя Альм! Радуйся, сестра Хриса! И ты радуйся, сестра Хрисогения! Это я, Гиппоной, сын Главка!»

— А польза? Польза-то в чем?!

— Накормят тебя. Спать уложат. Омыться дадут.

— И все?

— Примут как родного.

— И все, говорю?

— Неужели мало?

— Немного. И потом, с какой это радости я припрусь в Орхомен? Где мы, а где Орхомен?!

— Нет, я убью этого болвана! Зевс свидетель, убью…

Позади ехали три колесницы. Ближайшей к нам правил Алкимен. Последней, отстав от остальных, тащилась грузовая телега: амфоры с вином, ячменная мука, мед, священные ритоны. К задку телеги были привязаны три черных барашка с позолоченными рогами.

Эти бежали своим ходом, на то и бараны.

Я правил головной, отцовской колесницей. Правил? Вожжи держал, на дорогу поглядывал. Остальное делали лошади: пара сивых кобылиц. Случалось, я шевелил поводьями, но чаще забывал. Лошади и так исполняли все, чего я от них хотел. Ремни из кожи? Ерунда, видимость. Нас связывали другие вожжи, покрепче кожаных.