Книга Золотой лук. Книга I. Если герой приходит, страница 116 – Генри Лайон Олди

— Может быть, — отец пожал плечами. — Но я все-таки попробую.

Для меня их разговор был лишен смысла. Главк Эфирский умрет бездетным? Разумеется. Папа бесплоден, о чем тут спорить?! Мы все приемыши, живые и мертвые. С одной лишь разницей — братьев родила мама, меня же принесли ночью. Принесли и оставили по настоянию деда.

⁂

Понадобилось время, чтобы я узнал, о чем говорил жрец.

Наверное, поэтому, спустя годы, когда у меня родился сын, я назвал его Гипполохом — тем, кто знает лошадиное слово. А внука — внука я велел назвать Главком.

Я не ошибся. Если Главк Первый воистину сражался с судьбой, то Главк Второй прославит себя под Троей. Храбрец среди храбрецов, он не отступит перед сильнейшими из ахейцев — и падет, сражаясь за тело Ахилла. Тело моего внука отнесет домой для захоронения сам Аполлон. Согласитесь, это кое о чем говорит.

Главк — хорошее имя. Сильное.

Впрочем, о гибели Главка Второго мне сообщат уже после моей смерти.

— У кого-нибудь есть предложения?

Предложений не было.

— Дельные предложения?!

Дельных — тем более.

— Дочь моя! — вскричал Зевс. — Наши глотки пересохли. Ну-ка, поторопись! Кто же размышляет насухую?

Вечно юная красавица Геба обнесла собравшихся кубками с нектаром. Здесь все были красивы, многие — вечно юные. Но природа Гебы была такова, что чужая юность меркла рядом с ней. Поэтому с кубками Геба управлялась быстро, опасаясь, что ее задержку возле кого-нибудь из богинь сочтут злым намеком. Убедившись, что никого не пропустила, дочь Зевса взяла еще один кубок, вдвое больше прочих, и пошла на двор — кормить Эфона, отцова любимца.

Там она перелила нектар в деревянную плошку — пить из кубка Зевесов орел не умел, проливал вниз, на землю. Тогда в небесах начиналась гроза, а владыка богов бранил ветреную Гебу, называл безрукой.

Боги выпили. Пир продолжился.

Нет, не пир — совещание.

— Свои стрелы я ношу с собой, — задумчиво сказал Аполлон. — В колчане.

Зевс ожег сына взглядом, как кнутом:

— Ты предлагаешь мне носить молнии в колчане?

Аполлон промолчал.

— В колчане! — не унимался Зевс. — Сравнил молнию со стрелой! Кстати, что ты делаешь, когда стрелы заканчиваются?

— Колчан, — напомнил Аполлон. — Он неиссякаемый.

Зевс посмотрел на Гефеста.

— Забудь, — кузнец допил чашу, отер усы. Даже с отцом он был груб, иначе не умел. — Колчан для молний? Пусть делает кто-нибудь другой.

— Другой?

В голосе Зевса прозвучала угроза.

— Ага, — кузнец остался хладнокровным. — Всех-то дел: найти мастера лучше Гефеста. Найти или родить, без разницы.

По бороде хромого труженика текли ручьи соуса: мед, уксус, тимьян. Со свининой бог давно покончил, сейчас он доедал остатки гороха с чесноком. Черпал руками, прямо из золотой миски, украшенной по краю фигурками пляшущих сатиров. Даже на олимпийских пирах Гефест не желал довольствоваться нектаром и амброзией, предпочитая еду посущественней.

Кто хорошо работает, говаривал он, тот хорошо ест.

— Морем? — предположил Посейдон. — Если морем, я готов подумать.

Зевс повернулся к брату:

— Как ты себе это представляешь?

На советах богов Посейдон или молчал как рыба, или спорил до хрипоты. Сегодняшняя идея не была ни спором, ни молчанием. Тем больше подозрений она вызвала у хозяина Олимпа. Все необычное — опасно. Учитывая ревность брата к могуществу Зевса, младшего годами, но старшего титулом, все, что предлагал Посейдон, следовало трижды взвесить, оценить, измерить.