Онлайн книга «Гонец в преисподнюю»
|
Только скучать одному в кабинете было ещё тоскливее. — С другой стороны, — заметил капитан вдвое глубокомысленней, чем тогда, когда он говорил о смерти, — побег ещё хуже. Это уже не просто головная боль, но ещё и шишка в заднице. Кровью просрёшься, пока разберёшься. — Побег? — удивился я. — Какой ещё побег? — подхватил Широно. — Откуда? Ход мыслей капитана был для нас загадкой. — Умер — ладно, — пояснил капитан, жестом показывая дядюшке Ючи-второму, что желает третью порцию лапши. — А если сбежал? Тело в управу не предъявишь, грамоту не спросишь… — Да кто же сбежал?! — Матрос. — Какой матрос? Который умер? — Тупицы, — грустно заметил капитан. — Чурбаны дубовые, сучковатые. Если он умер, куда он теперь сбежит? В преисподнюю?! Совсем помешались со своим долбаным фуккацу! В прошлом году у меня матрос сбежал, зимой, прямо с корабля. Здесь, в Нахе, и смылся, гадёныш… Мы ждали продолжения. — Тела у меня нет, — развивал мысль капитан. — Грамоты о смерти нет. Напиши я в отчёте о побеге, с меня в Кагосиме голову снимут и к пояснице пришьют, лицом назад. Не досмотрел! Не любят чинуши, чтобы наш брат чистоземелец своей волей по Окинаве шастал, без особого дозволения. Он, сукин сын, сбежал, а мне куда бежать? Что делать?! — Причина побега? — деловито спросил я. Плевать я хотел на причину. Просто хотелось чем-нибудь разум занять. — Любили его очень… Капитан подмигнул нам обоим по очереди: мне — левым глазом, Широно — правым. Вышло жутковато. — Прямо на корабле и любили, с самого начала. Сперва в трюме, а потом и на палубе, не таясь. Он уж и не хотел, и вырывался, а матросня лезла. Слово «любили» в устах капитана прозвучало, как наигрубейший его вариант, употребляемый в дёшёвых борделях, где разрешается всё, недозволенное в иных местах, — анадараке нисуру, «покрывать дырами». — Я и бранился, и бил их смертным боем, и грозил. А они… Только отвернусь, тут уже и любовь в полный рост. Он ударил кулаком по столу. Посуда с грохотом подскочила. — Ржали, жеребцы: «У нас сюдо[16] мы тоже самураи, только морские! Женщина мужчину размягчает, а сюдо благотворно! Оно учит чести, достоинству и чувству прекрасного!» — А ты что? — спросил Широно. — В сторону глядел? Лицо его было каменным, страшным. — А что я? — капитан оскалился по-волчьи. — Мне команду распустить, что ли? Где я новую наберу? Как я судовладельцу простой объясню?! Чинушам по торговле?! И то поди знай, может, новая команда тоже захочет поучить матросика чувству прекрасного? Короче, доучились, сволочи. На третьем рейсе парень и сбежал. — Любой бы сбежал, — буркнул Широно. По гримасе бывшего тенгу было видно, что не любой. Он бы не сбежал! А капитан в первом же рейсе остался бы без команды. — И как дело решилось? — спросил я. Капитан ухмыльнулся: — Купил я труп. Тут это запросто, если знать, к кому обратиться. Свежий трупак, а что на беглеца рожей не слишком похож… Отплыли мы, я велел к трупаку канат привязать и в море с кормы бросить. Мы за рифы вышли, там акул нет, нормально. Два дня он за нами волокся. Погода хорошая, не оторвался. Я матросов к нему на вахту приставил, следить. Если всё-таки акула, пусть вытаскивают. А если мелкие рыбы объедают, так пускай. Лишь бы в целом сохранился… Принесли лапшу. Капитан зачмокал, втягивая жирные полоски теста. Рассказ о беглеце и трупе не мешал ему наслаждаться пищей. |