Книга Гонец в преисподнюю, страница 163 – Генри Лайон Олди

Благодарю вас, господин Широно. Чашка с водой — то, что сейчас просто необходимо. Вы очень добры ко мне, недостойному.

Высокий господин Сай Ханэдзи — он и есть лысый толстяк, которого я упомянул в показаниях на допросе. У меня не хватило сообразительности изменить его внешность. Позже я надеялся, что вы никогда не встретитесь с первым министром, и моя обмолвка никому не навредит. Да и мало ли в Нахе лысых толстяков? Но именно с ним я договаривался о преступном фуккацу.

Мы знакомы. Во время одной из деловых встреч, точнее, на званом ужине после встречи я выпил лишнего — и признался ему, что дорого заплатил бы волшебнику, который позволил бы мне заснуть в старом, больном, изношенном теле, а проснуться уже в молодом и полном сил.

Полагаю, министр запомнил мои слова. Вскоре он предложил себя на роль доброго волшебника. Я понимал, что кроме платы, — она и вправду оказалась немалой! — я, как незаконный перерожденец, всегда буду в кулаке у высокого господина Ханэдзи. К моему стыду, колебался я недолго. Зависимость от первого министра — это же рай в сравнении со смертью?

Рай оказался преисподней.

На допросе, господин, я упомянул лысого толстяка, не назвав его по имени, затем парня, чьё тело сейчас ношу, и двух татуированных слуг, похожих на борцов. К сожалению, я промолчал о том, что в кабинете, где случилось моё злосчастное перерождение, стояла ширма, а за ширмой кто-то сидел и наблюдал за происходящим. Я не видел человека за ширмой, но глубоко убеждён, что там находилась госпожа Ифа, жена — с недавних пор вдова! — начальника Канасуку.

Это её мальчики притворились слугами, а позднее охраняли меня и намеревались убить.

Я всё рассказал, господин. Во всём признался.

Делайте теперь со мной, что хотите.

Хуже, чем есть, уже не будет.

— Вы это знали? — спросил Широно.

Он стоял у стены, рядом с фонарём. Тень за ним была бесформенным чёрным пятном, входом в преисподнюю, а Широно походил на гонца, готового в любой миг сорваться с места и отправиться во тьму с докладом.

— По возвращении от министра? — я пожал плечами. — Да, знал.

— Всё?

— Главное, но не всё.

— Тогда зачем вы позволили ему так долго говорить?

Я снова пожал плечами:

— Хотел услышать, соврёт он или скажет правду.

— И что бы случилось, если бы он соврал?

— Я бы убил его.

— Прямо здесь?

— Прямо здесь, Широно-сан. Не промедлив ни мгновения.

Фудзи задохнулся, отполз в угол. Поверил. И правильно сделал, потому что я и сам в это свято верил. Вторая ложь — и рука бы не дрогнула.

Каонай можно убивать.

— Накажите меня! — внезапно воскликнул Фудзи, припадая к полу в низком поклоне. — Покарайте меня, господин! Иначе я сам наложу на себя руки!

Он застонал: поклон отозвался сильной болью.

— Запрещаю, — холодно ответил я. — Живи.

— Накажите меня за ложь!

— Ты уже наказан. Ты так наказан, что любые другие кары, и даже смерть, будут для тебя милосердием и облегчением. Живи, служи, и однажды — если я разрешу! — к тебе вернётся лицо.

— Это правда? — Фудзи задохнулся. — Это возможно?!

— Да. Но я не скажу тебе, каким образом это произойдёт. Таково твоё наказание: жить, верить и терзаться сомнениями. Но одним этим ты не отделаешься. Под расписку о неразглашении я поведаю Рюсэну, твоему племяннику и нынешнему главе семьи, кто ты есть на самом деле. Вряд ли вы будете часто встречаться. Но при каждой встрече с тобой он будет знать, кого видит под маской, и ты будешь это знать, страдать и мучиться.