Книга Гонец в преисподнюю, страница 110 – Генри Лайон Олди

О бюрократия! Тебя, могучую, чтут не только в Чистой Земле, но и в адских чертогах, и в Небесном Хэрае будды Амиды.

Сможет ли грамота вернуть перерожденцу рассудок?

Не знаю. Но надеюсь.

— Кто это придумал?

Над колыбелью Момико раскачивался яркий цветастый шарик из плотной бумаги, подвешенный на длинном шнурке. Хотя был уже поздний вечер, Момико ещё не спала. Она заворожённо наблюдала за движением шарика, а когда тот начинал замедляться, тянулась к нему, желая подтолкнуть. Чтобы дотянуться, ей приходилось садиться. Садиться Момико не нравилось, она обиженно кряхтела, но шарик манил, и малышка в итоге принимала-таки сидячее положение и толкала игрушку ладошкой что есть силы. Как только шарик вновь принимался раскачиваться, девочка падала обратно на подушки совершенно счастливая.

Итог: Момико занята и никого не беспокоит. Момико долго сосредоточена на чём-то одном. Я не знаток маленьких детей, но полагаю, в её возрасте это настоящий подвиг! Момико вынуждена раз за разом садиться в колыбели, тянуться к игрушке, толкать её, падать обратно, — мышцам и связкам ребёнка это безусловно на пользу.

И Момико счастлива! Всё благодаря шарику на шнурке. Вернее, благодаря тому, кто это придумал.

— Это она, — ответила Ран.

— Это я! — одновременно с ней ответила Каори.

— По-моему, отличная идея!

Каори просияла. Для неё всегда была важна моя похвала, а после того, как в доме семьи Канасуку ей довелось увидеть меня в грозной служебной ипостаси, — в особенности. Робость и страх давно прошли, но я не сомневался: в тенях за спиной любимого старшего брата для моей сестры теперь вечно будет маячить призрак сурового старшего дознавателя.

С этим я ничего не мог поделать.

До загородной резиденции дзайбан-бугё я добрался в сумерках. Дома меня ждали, — похоже, своя служба оповещения имелась не только у женщин семьи Канасуку. Радостный визг сестры, бросившейся навстречу, сдержанное приветствие Ран… Мы соскучились друг по другу, оба это знали, но держали чувства на привязи, не выпуская наружу.

Приличия, гори они огнём. По крайне мере до момента ночного уединения, которое мы уже предвкушали.

Баня, чистая одежда — домашняя, удобная.

Семейный ужин.

Узнав о моём возвращении, Ран не стала прибегать к услугам стряпухи. Они с Каори сами приготовили тунца, жареного в масле, с маринованным дайконом, васаби и имбирём. К рыбе — рис на пару и креветки, очищенные заранее, сваренные в воде, подкислённой лимонным соком. Как же славно макать их в плошку с густым соевым соусом и отправлять в рот, запивая глоточками саке!

Уж порадовали, так порадовали.

Родная кухня Чистой Земли! В духе лучших семейных застолий дома в Акаяме.

— Ваше любимое блюдо?

— Тунец, жареный в масле.

— Это всё?

— Тунец с маринованным дайконом, васаби и имбирём.

Так старший дознаватель Сэки Осаму начал дознание по делу моего отца. Дознание, которое я дерзнул самовольно продолжить — и в итоге стал младшим дознавателем службы Карпа-и-Дракона. Мама, отец, как вы там? Всё ли у вас хорошо? Может быть, вы тоже устроили маленький праздник — не важно, по какому поводу! Едите жареного в масле тунца?

Сегодня на допросе Канасуку Катацумури вопрос о любимом блюде тоже прозвучал. Типичный вопрос, его часто задают. Это ничего не значит.